Это я, Катрина - Сергей Чернов

Он бы и не выпускал меня, но тут шалишь. Кухня — суверенная женская территория. Здесь я полновластная и суровая хозяйка.

— Мой руки, приводи себя в порядок и за стол.

Мы успеваем друг за другом. Он ополаскивается в душе и переодевается для того, чтобы тут же сесть за стол. Вспоминаю, что нужно позвонить. Меня теперь есть кому сопроводить.

— А может здесь останешься? — в его словах не надежда, а слабый отголосок. — Заночуешь в комнате Карины.

— Нет. Ты не удержишься, а я тебя не смогу прогнать. Наверное, не смогу… — точно нет, мне самой гормоны начинают башню сносить.

Рисковать не собираюсь.

Уходили не без глупостей. Сначала он приставал в прихожей, само собой у входа в особняк. Но между этими приятностями состоялось ещё одно смешное приключение.

Когда вышли на площадку, увидели ту старую ведьму. Вышла из лифта, — наверное, она всё-таки живёт у соседей, — вместе с тем самым соседом. С крупным и спокойным мужчиной, естественно, мы вежливо здороваемся. Старуха злобно шипит. Катрина немедленно получает глоток пьянящего наслаждения, уловив ядрёные слова «шалава» и «потаскушка».

— Да как вы смеете! — возмущению в голосе моём нет предела. — Что-то слишком рано вас из тюрьмы выпустили! Шпана уголовная!

Все останавливаются в недоумении. Саше я о происшествии не рассказывала. Не успела.

— Саш, врежь ей! — требую мужской защиты, хотя она мне не нужна. Мне порезвиться хочется.

— Бесстыжая дрянь! — злобно шипит старуха. — Ляжки-то как заголила… шмара малолетняя!

— Завидуй молча, карга старая! — не остаюсь в долгу.

Опомнившийся сосед увлекает старушенцию в квартиру. Вдогонку восторженно досылаю:

— Топай, топай, прошмандовка сушёная!

Повернувшееся ко мне злобное, сморщенное лицо закрывает захлопнувшаяся дверь.

— Даже не знал, что у тебя настолько богатый лексикон, — Саша медленно приходит в себя уже на улице.

— Лишних знаний не бывает, — замечаю философски.

Но оказывается, что Сашку тоже многому учить надо. А то уже Карина многое знает из того, что для него — тёмный лес. Например, то, что конфликт любой формы вплоть до драки это всего лишь способ коммуникации, общения. А для кого-то источник удовольствия.

Глава 27

Эпилог

21 июля, понедельник, время 13:40.

Москва, МИУ, холл главного корпуса.

— Душенька Любовь Тимофеевны будет спокойна, — моя тоже.

За сочинение из полутора сотен человек отлично получили только семеро. Я в этом списке великолепных. Не зря из себя все жилы вытянула. Даже досада гложет: мой уровень знаний по русскому языку запросто вытянет на какую-нибудь гуманитарную профессию. Журналист, юрист, словесник. Только зачем мне это?

Подавляющее число абитуриентов заработали кондовое и реально достижимое «хорошо». Качественный уровень поступающих доказывает ещё один момент: двоек нет, троек всего полтора десятка. Но даже у троечников остаётся слабый шанс. Правда, только один — если все остальные экзамены на пять.

— Что это ты русачку поминаешь? — рядом за меня радуется Вика.

— Обеспечила ей алиби. Очень она сомневалась, ставить мне в аттестат пятёрки или нет. Сбросила камень с её души.

— Подумаешь… — Ледяная пожимает плечами.

Она тоже получила высший балл за сочинение, что явилось вишенкой на простеньком тортике. Все остальные экзамены сдала на четыре. Им на физфаке больше не надо. Даже при наличии троек можно поступить.

Налюбовавшись моим пропуском в будущую альма-матер, направляюсь к выходу. Толпа у стенда резко тает. Ведь наш эскорт из семерых парней уходит с нами. Остальные почему-то сразу теряют интерес к стенду и смотрят вслед. Слегка разочарованно — двое парней в арьергарде экранируют нас от чужих взглядов. Оказывается, стенд с результатами был обманной целью. На самом деле, больше на нас с Викой глаза таращили. «Насмотритесь ещё», — думаю про себя. Скоро получим ранг экспертов по гимнастике и покажем с Ледяной всё, на что способны. Сашка и Артём желчью изойдут от ревности. Ну и от гордости, конечно.

— Какие планы, девушки? — Паша нарушает ритуальный этикет, но мы не в лицее. — Считаю, что надо отметить поступление.

— Погуляем в парке? — моё предложение принимается.

Парк рядом. Надо только миновать прилегающий к университету сквер. Никуда не нужно торопиться и добираться. До четырёх мы абсолютно свободны. Затем отправимся с Викой в гимнастический зал. Тренировки эффективны только при условии их постоянства. Большие перерывы недопустимы.

Прежде чем оккупировать какую-нибудь скамейку, надо найти свободную. Пустующую парковый атрибут находим не сразу. Ну и хорошо! Нам не помешает ноги размять, округу просканировать, это ведь наш будущий ареал обитания.

Впереди какой-то шум. Катрина внутри встрепенулась. Только пусть никто мне не говорит, что его не интересуют скандалы и драки. Хотя многие так говорят, но когда это происходит, все сбегаются посмотреть и по возможности поучаствовать. Желательно подливая керосинчику со стороны. Как говорится, а ещё «они назвали тебя жёлтой рыбой и земляным червяком».

— Ты что делаешь! Прекрати сейчас же! — всполошённый женский крик.

Неторопливо приближающаяся компания наблюдает разворачивающуюся сценку, по накалу эмоций почти трагическую. На скамеечке сидела молодая светленькая дама в сарафанчике и лёгком жакете. Московское лето невыносимо жарким бывает не часто и не долго. Перед ней на асфальте по какой-то схеме из квадратов скакала девочки лет пяти. Весело скакала. До той поры, пока несущийся по аллее мальчуган примерно такого же возраста не врезается в неё с разгона. Явно намеренно применил стандартный приём американского футбола: удар плечом.

Ошеломлённая девочка плюхается на четвереньки, а малолетний хулиган уносится дальше, заливаясь радостным смехом. К девочке подбегает светленькая дама, видимо, её мама. Выясняет, что ссадина на колене опасности для жизни не представляет и бросается вслед шкоднику. Навстречу нашей компании. Мы остановились и наблюдаем.

Шкодник уже рядом со своей мамочкой, тёмненькой и тоже молодой, в лёгком тёмно-сером брючном костюме. Её скамейка располагается на другой стороне аллеи. Разговор двух дам не складывается. В ответ на претензии тёмненькая пожимает плечами, тем временем её отродье корчит рожи и говорит «бе-бе-бе». Ничего не добившись, светленькая возвращается к своей скамейке, осматривает заново полученные дочкой повреждения.

Наблюдаем. Противное чадо не успокаивается. Пробирается в сторону уже потерпевших дам, которые собираются уходить. Шкодник бросает в них камень, слава Луне, ни в кого не попадает и снова кидается прочь под защиту своей недоделанной мамочки. В это время мы уже продвигаемся навстречу, а я пришла