Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Подожди, Джеймс! Какой ключ?? — выбежала она из комнаты, но в коридоре уже никого не было. Только теперь она почувствовала удушливый запах гари и услышала треск беснующегося в северной части дома пожара и крики людей снаружи. Пытаясь справиться с накрывшим ее ужасом и паникой, она побежала в комнату сына. Алан, разбуженный шумом, сидел в кровати с испуганным лицом. Лаура схватила его на руки и ринулась сначала вниз, на первый этаж, но, вспомнив об Эшли, поставила сына на пол, и приказав никуда не двигаться, побежала в часовню.

Старый слуга, ни на что не обращая внимания, стоял на коленях и горячо молился. И только когда Лаура тронула его за плечо, он повернул к ней залитое слезами лицо.

— Пошли, Эшли. В доме пожар, нам нужно выбираться наружу. Придется выходить через кухонные подсобные помещения, если они еще не загорелись.

Поддерживая старика, она повела его вниз, где их ждал Алан. Им повезло. Задыхаясь от дыма, почти ослепшие от гари, они все-таки нашли выход и наконец вдохнули чистый воздух. Отойдя на приличное расстояние от бушующего огня, они оглянулись на пылающий факелом до самых небес их дом…

В этот момент из кошмарной черной воронки прямо в крышу северного фасада ударила чудовищная молния, расколовшая перекрытие. Опаленные камни задрожали и зашатались от огненного вихря, охватившего верх здания. Широко раскрытыми от ужаса глазами Лаура увидела, как через всю стену поползла змеящаяся черная трещина. Казалось, еще несколько минут, и полностью охваченный пламенем дом, обрушится прямо в океан.

И тут небо разразилось потоками страшного ливня, и мощная дождевая волна накрыла очаг пожара. Огонь еще старался сопротивляться, но потом зло зашипел и стал таять под напором враждебной стихии. Как будто справившись со своей задачей, водяная лавина иссякла, и, роняя последние капли, облегченная туча растаяла, обнажив сверкающую Луну. С тоскливым, полным муки криком, невзирая на притяжение земли, к ней, расправив серебристые крылья, взмывал огромный белый орел. Все выше и выше, постепенно уменьшаясь, превращаясь в блестящую точку, которая через мгновенье затерялась среди звезд.

В наступившей тишине стояли люди, с недоумением смотря друг на друга. Медленно, но разум возвращался к ним. Сначала один, потом другой, опускали взгляд, под невыносимой тяжестью вины, стыда, раскаяния и ужаса от содеянного… Вскоре Лаура с сыном и Эшли остались одни у обгоревшего, покрытого копотью и сажей особняка, когда-то бывшего их счастливого Дома.

— А где же Джеймс? — вдруг спохватился Эшли.

— Не знаю, — обеспокоено ответила Лаура, — он зашел ко мне в спальню, разбудил и сказал, чтобы я срочно забрала Алана и тебя из часовни и выходила через кухню, потому что в доме пожар. Пока я одевалась, он уже ушел. Может быть, он пошел предупредить Тахи?

— Смотрите, флигель… Он сгорел дотла… Со всеми, кто в нем был…, — смертельно побледнев прошептал Эшли.

Тонкая полоска зари нехотя разогнала кромешную тьму и осветила сидевшие прямо на земле фигуры, в которых сквозь копоть и грязь едва можно был различить довольно молодую женщину, прижавшую к себе спящего ребенка и старика. Эшли поднял искаженное мукой лицо к небу, что-то беззвучно шепча, потом с трудом поднялся и побрел к пожарищу, в которое превратился гостевой домик.

Долго в одиночестве он пытался сдвинуть обгоревшие балки, ища останки тех, кто был ему так дорог. Чуть позже стали подходить люди из деревни. Терзаемые виной, они молча присоединялись к старику в его поисках. К полудню стало ясно, что во время пожара в домике никого не было. Но облегчение было недолгим. Еще какое-то время все надеялись, что Джеймс с индианкой спрятались где-то на острове, но скоро и эта надежда исчезла.

Никем не замеченный, Эшли через задний вход на кухне проник в особняк и зашел в винный погреб. Дверь, ведущая в новое подземное помещение, была заперта изнутри. Терзаемый страшными предчувствиями, старик пробрался в нетронутую огнем половину дома и, и взяв свечу, стал по крутым ступенькам спускаться через второй проход в подземелье.

Миновав два пролета, он очутился не небольшой ровной площадке. Осмотрев стену, он увидел практически незаметную щель и нажал на край плиты. Она сдвинулась с места, открывая проем в округлое помещение с неровными шероховатыми стенами. Заметив не стене факел, он зажег его от свечи. Комната осветилась, и Эшли увидел лежавшего на полу Джеймса. Его широко открытые мертвые глаза смотрели в никуда.

Опустившись на пол, дрожащей рукой он закрыл их и долго сидел, положив голову единственного близкого человека себе на колени, не обращая внимания на соленые горячи слезы, бегущие по его лицу. Потом, кое-как найдя в себе силы, он стащил с тела медвежью шкуру и спрятал ее в стоявший здесь же большой ящик. Туда же он положил и все церемониальные предметы, лежавшие на полу вокруг, и разровнял кострище. Потушив факел, он вернулся к Лауре.

— Вы уверены, что это Джеймс разбудил Вас и предупредил о пожаре?

— Конечно. Что за дурацкий вопрос? И вообще, почему он до сих пор не появился?

— Джеймс мертв… Я нашел его тело в подземелье.

— Нет!! Это невозможно! Я не хочу потерять его еще раз! Он не может бросить меня снова! — закричала Лаура. — Эшли, ты же знаешь, что я всегда любила и люблю его! Я не могла простить ему предательства, но была счастлива, что он жив, что я могу видеть его! Нет, Эшли, это неправда, — билась она в истерике, рыдая на груди у старика. Старый слуга, бережно положив руку на плечо женщины прошептал:

— Я знаю, Лаура… Я знаю…

К вечеру на остров приехала полиция и коронер. Осмотрев пожарище и опросив жителей, которые ничего не слышали и не видели из-за страшной грозы, они пришли к выводу, что дом загорелся от взрыва баллона с газом, которым освещался особняк. Порывом ветра огонь перекинулся на флигель, конюшню и подсобные строения. Никто не пострадал. Только хозяин погиб от отравления окисью углерода и продуктами горения. Заметив пожар и разбудив жену, он спустился в подвал, чтобы спасти раритеты. Однако, угарный газ, который тяжелее воздуха, быстро наполнил нижние помещения. «Он даже ничего не почувствовал, просто уснул…», — сказал коронер.

Лаура в простом черном траурном платье стояла в часовне у гроба мужа. Густая вуаль скрывала осунувшееся, постаревшее заплаканное лицо. Она не помнила последние несколько дней. Время вдруг остановилось для нее. Снова и снова в своих мыслях она молила Джеймса: «Прости…».

А в это время другая женщина, опустив руки в