Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Той страшной ночью Джеймс сказал мне, чтобы я не доверяла ему… Знаешь, я почти поверила в то, что это был не сам Джеймс, а его душа пришла попрощаться со мной. Глупо, да?

— Я не знаю, что Вы тогда увидели, но уверен, что Джеймс к Вам в спальню не заходил.

— Мне стыдно, что я даже не попыталась найти его сына от индианки. Я была уверена, что они погибли в шторме.

— Не переживайте. Я разыскал его вчера, хотя это было очень трудно. Его забрали очень хорошие люди в свою семью. Они вырастят его, как собственного сына.

Этим же вечером, когда пароход, следующий на Европу, уже отчалил от Бостонской пристани, Роджер получил ответ на свое письмо:

«Мистер Хэррис, Вы очевидно совсем потеряли разум, если действительно верили в то, что я могу стать Вашей женой. Своим поступком Вы вернули мне половину наследства, но потеряли последние крохи моего уважения к Вам. Предупреждаю, не пытайтесь преследовать меня, в противном случае, я предам гласности Ваше последнее письмо. Я готова даже расстаться с частью моего состояния, чтобы увидеть Вас за решеткой. Не подталкивайте меня к исполнению этого желания.

Миссис Биллингтон».

— Неблагодарная сука! — заорал Роджер в бессильной злобе, швыряя пустую бутылку из-под виски в камин. — Ты еще пожалеешь об этом!

Достав из бара скотч, он стал методично накачиваться спиртным, попутно обдумывая, что можно сделать в этой ситуации, все еще не веря, что потерпел окончательное поражение. Бутылка давно уже опустела, когда стакан выскользнул из руки уснувшего прямо в кресле Хэрриса.

Проснулся он внезапно от запаха тлеющего табака. Роджер открыл глаза и стал осматриваться, откуда идет дым. В падающем из окна свете полной луны, он увидел Джеймса. Тот сидел напротив него в другом кресле в элегантном костюме и курил ароматную сигару.

— Что ты делаешь ночью в моем доме? — возмутился Хэррис, еще не совсем отойдя ото сна. И вдруг побледнел, сжался, трясущейся рукой осеняя себя крестом. — Изыди! Сгинь! Ты давно мертв!!

— Все никак не уймешься? Может быть, я и мертв. Но, будь уверен, я и с того света тебя достану, чтобы вытрясти твою жалкую душу, если ты не оставишь в покое Лауру! Всю твою жизнь я буду непрекращающимся кошмаром терзать твою совесть! Ты преступил все моральные запреты, превратившись в чудовище! Ты бросил на произвол судьбы неповинного ребенка, лишив его средств к существованию. За это преступление ты будешь расплачиваться всю свою жизнь, и не будет тебе прощения! — видение встало и подошло вплотную к покрывшемуся от ужаса холодным потом Роджеру. Железной хваткой рука сдавила его шею. Задыхаясь, Хэррис почувствовал, как его захлестывает ледяная волна.

— Я буду следить за каждым твоим шагом…, — последнее, что услышал он, и потерял сознание.

— Мистер Хэррис! — трясла его за плечо служанка. — Завтрак готов. Опять Вы всю ночь пили!

— Роджер открыл глаза. Голова нещадно болела, а к горлу подступала тошнота.

— Боже! Что с Вами произошло? — вдруг вскрикнула женщина.

— Что? — тупо уставился на нее Хэррис.

— Ваши волосы… Они белые…

— Что ты несешь? Убирайся отсюда и оставь меня в покое!

Дождавшись, когда он наконец останется один, Роджер с трудом поднялся из кресла и подошел к бару. Взгляд его задержался на отражении какого-то старика в стеклянной дверке. Чертыхнувшись, он обернулся, и только тут понял, что это его собственное отражение. Его густые темные волосы, которыми он так гордился, были абсолютно седы. В памяти мгновенно всплыл ночной кошмар. Не веря своим глазам, он увидел на столике возле второго кресла пепельницу, в которой лежала полуистлевшая сигара.

— Кто ты, Джеймс? — прошептал Хэррис. — Неужели люди были правы, и ты — сам Сатана? Только в одном месте я могу найти ответ…

Кое-как справившись к обеду с похмельем, Роджер отправился в Вотворд. Остров встретил его гробовой тишиной, казалось, все население заперлось в своих домах. Отчасти, так и было. Одни оплакивали погибших, другие в ужасе ждали очередного прибытия полиции, еще не веря, что все обошлось, что некому обвинить их в поджоге и непреднамеренном убийстве Биллингтона.

Особняк встретил Хэрриса настороженно. Обгоревший, с обвалившимися стропилами, он неприветливо взирал на него черными проемами окон. Никем незамеченный бывший управляющий проник вовнутрь. Из полицейского отчета, с которым он ознакомился, будучи еще адвокатом семьи, он знал, что тело было обнаружено в подвальном помещении. Туда он и направился, знакомый с его расположением по описанию, данным ему когда-то Альфанзо. Найдя на кухне свечи, он прошел через винный погреб и стал спускаться по крутым ступенькам.

Проем, ведущий в округлое помещение был открыт. Войдя туда, Роджер ощутил слабый аромат трав и табака. Свеча осветила стену, на которой были закреплены два факела. Хэррис зажег их и осмотрелся. Комната, похожая на пещеру была практически пуста, только в стороне стоял большой ящик, оббитый железом, запертый на огромный висячий замок, да в центре на полу было темное пятно гари от кострища. В дальнем конце он обнаружил тяжелую, плотно входящую в паз, дубовую дверь.

Распахнув ее, он в испуге отшатнулся — далеко внизу под ним плескался океан. И только присмотревшись, он увидел крутые ступени, идущие к воде. Роджер не поленился спуститься по ним, осматривая каждый уступ. Где-то посередине он нашел оплавленную свечу, а в самом низу у воды — обвязанный вокруг каменного столбика обрывок веревки. Кто-то слишком спешил и не стал развязывать узел, а полоснул по ней ножом. Теперь Хэррис понял, как Тахи сбежала с острова. Это Джеймс вывел ее сюда и посадил в заранее приготовленную лодку, а сам вернулся. Зачем, если в доме бушевал пожар? Или это было еще до пожара? Все это выглядело до нелепости нелогичным и загадочным.

Поднявшись наверх, Роджер в задумчивости остановился у ящика. Потом, решившись, камнем сбил замок и распахнул крышку. С недоумением он уставился на заполнявший его хлам — старая облезлая медвежья шкура, ободранный барабан, какой-то мусор, камешки, глиняные трубки, табак в мешочках, перья, обрывки тряпок и кусочки бизоньей кожи.

Чихая от пыли и незнакомых резких запахов, на самом дне он увидел альбом, мелко исписанный почерком Джеймса. Сев прямо на пол у примитивного источника света и привалившись спиной к стене, он открыл первую страницу дневника Биллингтона. К утру, когда факел догорел, Хэррис перебрался в нетронутую пожаром библиотеку, где с наслаждением опустил свое замерзшее и затекшее тело в удобное кресло. Не обращая внимания на голод и жажду, он