Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

С благоговением положив альбом на самую верхнюю полку одного из шкафов, он в глубокой задумчивости вышел из особняка. За несколько центов один из рыбаков охотно отвез его на своей лодке на берег.

Роджер сам не мог понять, что произошло с ним после той ночи, где в каменном мешке он перечитывал полную незнакомой магии и ужаса историю последнего странствия Джеймса. Сначала он все воспринял как бред больного разума, но вспоминая последние встречи с человеком, бывшим когда-то его близким другом, он все больше и больше убеждался, что Биллингтон вернулся полностью изменившимся, владеющим какой-то мистической силой.

Можно было верить, или не верить в безумного злобного Духа, пришедшего по его стопам, но ведь кто-то или что-то устроило кровавую бойню в Вотворде. И даже полиция не могла поверить, что это дело рук человеческих… Убийства прекратились после смерти Джеймса, что для многих стало косвенной уликой его причастности к ним. Но Хэррис теперь понял, что не все так просто. Чувство тяжкой вины и раскаяния навсегда поселилось в его сердце. Через два дня, поздно вечером он появился в доме Тревора Аллертона.

— Здравствуйте, мистер Аллертон. Мое имя — Роджер Хэррис. Я близкий друг, бывший адвокат и управляющий покойного Джеймса Биллингтона. Нам необходимо поговорить.

Удивленный шеф полиции пригласил его в дом, в свой кабинет. Предложив гостю виски, он спросил:

— Рад с Вами познакомиться, мистер Хэррис. Чем могу быть Вам полезен?

— Я узнал, что это Вы приютили Томаса Биллингтона после смерти его матери. Я хочу усыновить его. Родственников у Джеймса, кроме его жены и старшего сына, которые уехали в Европу, не осталось, а я, как уже сказал, был его очень близким другом. Это я помогал ему в усыновлении Томаса, поэтому чувствую огромную ответственность в отношении него.

— Я понимаю Вас, но мы с Рут так привыкли к ребенку и уже надеялись, что он останется с нами. Мне очень тяжело будет сказать жене, что Томаса у нас заберут.

— Простите, я не хотел бы причинить ей боль, но это мой долг перед покойным — позаботиться о его сыне и передать ему память об отце. Вы прекрасный человек, Тревор, и я бы был счастлив, если бы вы с женой стали для Томаса крестными родителями. Насколько я знаю, Джеймс не успел найти крестного отца для него.

— Хорошо, я вижу, Вы правы. И мы с Рут будем очень рады крестнику.

Через неделю, после оформления всех документов по усыновлению, Роджер забрал Томаса Хэрриса в свой дом… Оказалось, что ребенок не так уж и обездолен. Среди его вещей оказалась банковская книжка на довольно солидный счет и маленький ключик, на котором был выгравирован номер депозитной ячейки в том же банке. Открыв сейф, Хэррис обнаружил там несколько фунтов чистейшего золотого песка. Будущее Томаса было обеспечено.

Отныне вся жизнь Роджера Хэрриса была посвящена только сыну. Он выплачивал долг своему бывшему другу, которому когда-то так желал смерти. Но его гибель принесла ему только боль и раскаяние. Он так никогда и не женился. Его приводила в ужас одна только мысль, что его возможная жена будет недостаточно любить Томаса.

Малыш подрастал, и долгими вечерами он забирался на колени к Роджеру и слушал удивительный рассказ о своем отце. Часто после этого ему снились сны, где он приходил к нему на помощь в битве с Мокетахво, и Джеймс оставался жив…

Время прошло незаметно, Томас вырос, закончил Гарвардский университет, и пойдя по стопам своего приемного отца, которого любил, как родного, стал одним из самых блестящих адвокатов восточного побережья. Он возмужал, обзавелся семьей и был абсолютно счастлив, когда у него родился сын. Но в его душе продолжал жить маленький ребенок, ожидающий новой истории о белом шамане, в который раз надеясь, что теперь она закончится счастливо.

Теперь уже он, усаживая сына к себе на колени, начинал свой рассказ, переплетая быль с выдумкой. «Меня здесь нет, только моя тень, но я все равно рядом с вами… Ибо зло всегда неподалеку, и оно не дремлет», — передавал он сыну слова его деда, и сам искренне веря, что Джеймс не умер, и обязательно настанет день, когда он вернется и обнимет своего уже взрослого сына. Сквозь всю жизнь он пронес священный образ своего отца — Великого Вакана, последнего из некогда могущественного трайба.

ГЛАВА 7

Полная луна осветила больничную палату, где на кровати лежал старик. Впалые щеки покрывала седая щетина, кожа лица отливала болезненной желтизной. Потревоженный светом, он открыл мутные слезящиеся глаза. Ему показалось, что в комнате он не один. С трудом немного приподнявшись, он глянул в сторону кресла, где обычно находилась сиделка, но в этот раз он увидел там кого-то другого. Пристально вглядевшись в едва различимую тень, он вздохнул с облегчением и откинулся на подушку.

— Здравствуй, Джеймс… Я ждал этой встречи долгих сорок лет, каждую ночь. Сначала со страхом, потом с отчаянием, а теперь с надеждой, — задыхаясь, хриплым и слабым голосом сказал Роджер. — Всю свою жизнь я чувствовал твое присутствие рядом… А теперь, отпусти меня, Джеймс… Я искупил свою вину… Наступило время прощения…

Мягкая тень коснулась лица Хэрриса, и отступила мучительная боль, разгладились морщины.

— Спасибо, Джеймс…, — безвольная рука свесилась с кровати, а мертвые глаза устремили взгляд в никуда.

«Я думаю снова о своих маленьких приключениях. Моих маленьких страхах, которые казались такими большими. Обо всех жизненно важных вещах, которые я должен был добыть и получить. И все же есть только одна великая вещь. Единственная вещь. Жить и видеть великий день, который занимается. И свет, который наполняет мир», — Алан бережно закрыл дневник своего отца. За долгие годы кожа переплета потерлась, страницы пожелтели, зарисовки потеряли свою четкость.

Он посмотрел на висевший на стене старый портрет Джеймса Биллингтона. Во время пожара он сильно обгорел, но Алан не зря заплатил кучу денег лучшим реставраторам. С картины на него смотрел молодой мужчина, с мудрыми, но немного озорными синими глазами, красивый и статный, такой, каким он запомнил его в детстве.

Отогнав воспоминания, он спустился в сад. С наслаждением вдохнув тонкий аромат орхидей, он присел в тени у фонтана, где плескались золотые рыбки. Двадцать лет тому назад, возвратившись сюда из Италии после смерти своей матери, он был ошеломлен тягостной картиной разрушенного особняка. Пожар и время были неумолимы. Казалось, восстановить его — абсолютно невыполнимая задача. Но