Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

С каждым днем все труднее и труднее было хранить эту тайну от друзей и сослуживцев. Джон понимал, что его засасывает черная пропасть, но остановиться уже не мог. Он еще пользовался доверием и имел хорошую репутацию, которую заслужил еще до инцидента, но видел, что скоро все это лопнет, как мыльный пузырь. От страха перед будущим он начал понемногу пить. Алкоголь сглаживал тревогу, вселял уверенность в своих силах.

Коуэлл очнулся от забытья, когда уже совсем стемнело. Голова была снова довольно ясной, а предательская дрожь прекратилась. Он хотел налить в стакан еще виски, но бутылка опустела. Жажда выпить еще буквально стала сводить его с ума. Необходимо было срочно пополнить запасы, но на острове это сделать было невозможно. Не имел он и понятия, есть ли спиртное в особняке. Тогда Джон решил найти винный погреб, которым, как он слышал, хозяин очень гордился, надеясь обнаружить там бутылку с чем-нибудь покрепче. Будучи уверенным, что слуги уже спят, он тихонько спустился на первый этаж. «Господи! Что же я делаю?» — пыталась пробиться здравая мысль, но контролировать себя отравленный мозг уже не мог.

После недолгих поисков, он на кухне увидел неприметную дубовую дверь, ведущую в подвал. К его счастью, она оказалась незапертой. Взяв на одной из полок свечу, Коуэлл зажег ее и стал спускаться по крутым ступенькам. Винный погреб просто поразил его воображение обилием старинных бутылок с лучшими винами, привезенными со всех концов мира, наверное, еще отцом Алана из своих путешествий. Он, как в музее, разглядывал стеллажи, трогал холодное темное стекло, поглаживал этикетки. В самой дальней части подвала он нашел и несколько бутылок первосортного скотча.

Обрадовавшись, он прихватил бутылку, и тут заметил еще одну дверь. Джон попытался открыть ее, но та была заперта. Интересно, куда могла вести она из погреба? И тут Коуэлла осенило! Он нашел то, что искал — это мог быть вход в потайное помещение. Осталось только открыть замок. Достав из кармана свою импровизированную отмычку, Джон просунул ее в отверстие для ключа, но хитроумный замок не поддавался.

Коуэлл стал нервничать, рисуя себе картины сундуков с золотом, которые были так близко. Он напряжения он покрылся потом, дергая проклятую дверь, потом, уже теряя терпение, а заодно и остатки разума, попытался выбить ее плечом. Прочное дерево даже не дрогнуло под его натиском, а тот все сильнее и сильнее колотил по ней, обдирая костяшки пальцев, в исступлении царапая поверхность ногтями.

Только огромным усилием воли ему удалось наконец остановиться, в ужасе ожидая, что сейчас сюда на шум сбегутся все слуги. На несколько мгновений он замер, прислушиваясь к тишине. Кажется, обошлось — каменные стены заглушали звуки. Осматривая кабинет Алана, Джон не видел никаких ключей. Очевидно, хозяин забрал их с собой. Теперь оставалось только дождаться Биллингтона и выкрасть их у него.

Бормоча проклятья, Джон поднялся на кухню, где, откупорив бутылку, стуча зубами, жадно присосался к горлышку. Потом, найдя стакан, плеснул в него скотча и щедро всыпал морфина. Жидкость обожгла горло и оглушительно ударила по обнаженным нервам. Коуэлл пошатнулся и схватился за крышку стола, но устоял. В голове зазвенело, а зрение стало двоиться. Тяжело ступая, с трудом держа равновесие, он стал подниматься на второй этаж.

Потеряв ориентацию в темноте, Джон от лестницы свернул не налево к своей комнате, а направо. Обнаружил ошибку он уже поздно, и решил не возвращаться, а пройти через весь периметр этажа. Галереи казались нескончаемыми, его накрывала сонливость и апатия, и он с трудом волочил ноги. Еще немного, и он свалится прямо здесь на полу. Дойдя до одного из окон, расположенного совсем неподалеку от его комнаты, он облокотился на балюстраду и вдохнул свежий воздух сада, погруженного в полную темноту.

Постепенно луна стала выходить из-за облака, заливая все вокруг слабым призрачным светом. Немного отдышавшись и почувствовав себя лучше, Коуэлл отлип от ограждения и повернулся, решив продолжить свой путь. Он не смотрел по сторонам, полностью сосредоточившись на своих шагах, но вдруг ощутил леденящую тревогу, обручем сжавшую сердце. Не понимая, в чем дело, он поднял взгляд и застыл на месте, не в силах пошевелиться. В шести-семи ярдах от него стоял медведь, злобно оскалив свою пасть. Несколько мгновений потребовалось ему, чтобы понять, что это не настоящее животное, а мужская фигура, завернутая в шкуру. И только полностью освободившаяся луна не дала ему потерять сознание от страха, высветив тяжелую золоченую раму, обрамлявшую картину размером в человеческий рост.

С трудом подавив панику и почти протрезвев от пережитого ужаса, Джон подошел к полотну. Оно еще пахло свежей краской. Всмотревшись в лицо изображенного мужчины, он с изумлением узнал в нем Джеймса Биллингтона, каким он увидел его на портрете в кабинете Алана. Он был обнажен по пояс, в кожаных штанах и накинутой на плечи медвежьей шкуре, голова которой капюшоном накрывала его голову. Из-под медвежьей пасти на Коуэлла смотрели пронзительные, почти живые синие глаза. Джон мог поклясться, что днем этой картины здесь не было. Чертыхнувшись, он отвернулся от полотна и поспешил в свою комнату, где, не раздеваясь рухнул в кровать.

Всю ночь его терзали кошмары. Снова и снова он пытался открыть заветную дверь. И когда злость и отчаяние полностью захлестнули его, она вдруг открылась сама, обнажив темный проход, ведущий вниз… Рискуя свалиться с крутых ступеней, он бежал к кладу, невзирая на мрак и странные шорохи. Наконец, за одним из поворотов он увидел свет, и понял, что он у цели. Мерцание исходило от сундука, набитого золотыми монетами. Джон протянул к нему дрожащие руки и, обливаясь слезами счастья, упал на колени. Но когда он попытался дотронуться до манившего сокровища, золото вдруг потухло и превратилось в труху.

— Неет!! — завыл Коуэлл, и услышал за спиной сатанинский хохот. Обернувшись, он увидел Джеймса Биллингтона в медвежьей шкуре, медленно приближающегося к нему. Его глаза горели холодным зеленым огнем, а из пасти с оскаленными клыками капала кровавая слюна.

— Я ждал тебя, — прорычало существо и наотмашь ударило Джона когтистой лапой по груди, обжигая лютым холодом смерти. Застонав от боли и страха, Коуэлл задом попятился от кошмарного видения, пытаясь рукой за собой нащупать выход из каменного мешка. Он отходил все дальше и дальше, с облегчением понимая, что демон не преследует его. И тогда он, развернувшись и