Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Коуэлл проснулся от собственного крика, обливаясь холодным потом и содрогаясь всем телом от пережитого ужаса, еще не веря, что это всего лишь сон. Сердце бешено колотилось, а грудь словно сдавило обручем. Придя немного в себя, Джон автоматически потер рукой то место, куда его ударило чудовище. Перед его глазами все еще стояли последние мгновения видения — полет в бездну. Его желудок сжался в спазмах, и Коуэлла вывернуло прямо на ковер. Вытирая рот рукавом рубашки, он в изнеможении повалился в кровать, но уснуть ему больше не удалось.

Утром, приведя себя кое-как в порядок, он пошел в библиотеку, стараясь никому не попадаться на глаза. Лицо его было бледным, а вокруг впавших глазниц пролегли черные круги. Его мучил стыд за вчерашнюю выходку, а еще иррациональный страх. Проходя мимо картины, он на мгновение остановился, но решимости рассмотреть ее поближе у него не хватило, и быстрым шагом он прошел через галерею.

— Добрый день! Я вижу, Вам не нездоровится? — оторвал его от работы голос дворецкого. — Вы не спустились к завтраку. Не пропустите, хотя бы, ланч.

— Извините, я действительно плохо себя чувствую. Что-то с желудком, о еде даже думать не хочется. Не беспокойтесь, может быть мне станет лучше к обеду, — пытаясь не встречаться с ним взглядом, ответил Коуэлл.

— Хорошо, — с невозмутимым лицом сказал слуга, и неслышно удалился, а Джон почувствовал, как у него горят уши.

— Нет, нет, это невозможно! Никто меня вчера не мог видеть! Это просто расстроенные нервы…, — шептал он, прикладывая холодные ладони к пылающим щекам. Но стыд мучил его недолго, а к вечеру необходимость новой дозы полностью заглушила все сопротивления разума. Сразу после обеда, за чаем он незаметно всыпал в чашку с горячим напитком несколько крупинок морфина.

Джон сидел в библиотеке допоздна, никак не мог решиться уйти в свою комнату и лечь спать. От ужаса у него замирало сердце, когда он вспоминал ночной кошмар. Но скоро сидеть стало невмоготу, глаза слипались, а тело налилось свинцом. Пытаясь подшучивать над своими страхами, он наконец добрел до спальни и, едва коснувшись подушки, забылся тревожным сном, который не принес ему отдыха. Среди ночи он вновь проснулся в холодном поту. Ему снились огромные глаза, пылающие лютым зеленым пламенем, и бездна…

Коуэлл сел на кровати, боясь сомкнуть веки, но бессонная прошлая ночь и изрядная доза морфина давали о себе знать. Вскоре он погрузился в странное состояние оцепенения, уставившись неподвижным взглядом в одну точку. Сначала он услышал неразборчивое бормотание. Звук был тихий, но назойливый. Потом он услышал свое имя. Кто-то звал его настойчиво и властно. Джон хотел подняться и выйти из комнаты, но не смог даже пошевелиться. Зрачки его расширились, лицо побледнело, а губы повторяли слова, родившиеся в его мозгу: «Убирайся отсюда, немедленно!!»

Коуэлл очнулся под утро, лежащим на полу. Голова раскалывалась от дикой боли, а на его подбородке запеклась струйка крови. Шатаясь от слабости и сотрясаясь от холода, он оделся и спустился на кухню, где сам приготовил себе горячий чай. Всыпав в него морфин, он с наслаждением выпил обжигающую жидкость и немного успокоился. Боль притупилась, а дрожь прошла, вот только страх стал еще сильнее. Кто-то или что-то пыталось его предупредить. Он немедленно должен покинуть остров!

Вернувшись в свою комнату, Джон стал собирать свои вещи, но, когда чемодан был упакован, он понял, что уехать не сможет. Он не выполнил задания Нормана, а задаток был уже весь потрачен, большей частью на морфин. Да и желание заполучить золото, много золота, было сильнее доводов рассудка. Решив дождаться Алана, Коуэлл пошел разбирать архив.

Чувствовал он себя ужасно, уже через нескольких часов работы его руки снова стали дрожать, головная боль усилилась, а перед глазами стояла пелена. А еще его преследовали странные звуки и шепот, проникающий в самый мозг: «Убирайся отсюда…». Джон постоянно оглядывался, чувствуя чей-то пристальный взгляд в спину, но кроме него в библиотеке никого не было. После полудня его накрыла необъяснимая паника, казалось, сами стены выталкивает его из своего нутра. Не в силах уже справиться с собой, Коуэлл поспешил в свои покои, решив, ни смотря ни на что, этим же вечером покинуть странный и пугающий дом, но в этот момент он увидел в окне приближающегося к особняку Биллингтона.

Два желания буквально раздирали его. Первое — немедленно бежать отсюда, а второе — остаться и завладеть ключом от подвала. В конце концов победила алчность. Попытавшись придать приветливое выражение лицу, он поспешил навстречу Алану.

— Добрый вечер, Джон! — поздоровался с ним Биллингтон. — Как продвигается Ваша работа?

— Здравствуйте. Архив Вашего отца просто бесценен! Думаю, что к осени я закончу основную его часть.

— Очень хорошо, я рад, что нашел в Вас такого замечательного помощника. С удовольствием побеседую с Вами за обедом.

После трапезы Алан пригласил Коуэлла в курительный салон и предложил ему превосходную сигару. Потом позвал дворецкого и попросил его принести скотч. Разлив янтарную жидкость по бокалам, он протянул один Джону и сел в удобное кресло, явно наслаждаясь уютной обстановкой. В это мгновение в голове Коуэлла созрел дьявольский план.

— Превосходный скотч! — поставив опустевший бокал на стол, сказал Джон.

— Согласен с Вами, замечательный напиток! Разрешите мне налить Вам еще, — и Алан, встав с кресла, подошел к небольшому бару, где стояла бутылка. Когда он отвернулся, Коуэлл молниеносным движением вытащил из кармана пузырек с морфином и всыпал довольно большую порцию порошка в бокал Биллингтона. С невозмутимым лицом он взял у Алана новую порцию скотча и продолжил прерванную беседу.

Через некоторое время, сославшись на усталость после поездки, Алан пожелал спокойной ночи Джону и удалился в свою спальню, примыкающую к кабинету. Коуэлл посмотрел на его бокал — он был пуст.

Меряя шагами свою комнату и грызя от нетерпения ногти Джон ждал полуночи, когда уснут все обитали особняка. Наконец, погасло последнее окно в комнатах слуг и дом накрыла звенящая тишина. Коуэлл не зажигал свет, чтобы не привлечь ничьего внимания. В полной темноте он налил в стакан воды и высыпал туда все содержимое заветного пузырька. Выпив жидкость, он сел в кресло, ожидая, когда наркотик всосется в кровь. Очевидно, он немного не рассчитал, и доза оказалась огромной. Через четверть часа он впал в глубокое забытье.

Очнулся он от странных звуков и не сразу понял, где находится. С трудом встав из кресла,