Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Не думаю, что Джеймс бы допустил это. Я уверен, что он отправил их на берег еще задолго до бунта. Отец мне говорил, что Алан рассказывал что-то о своем сводном брате по имени Томас, которого смутно помнил с детства. Он пытался разыскать его, но безуспешно. Единственный человек, который мог ему в этом помочь, бывший адвокат его отца Роджер Хэррис, на тот момент давно умер в клинике для душевнобольных. У него остался сын, которого по странному совпадению, звали тоже Томас. Сначала Алан захотел с ним встретиться, но потом подумал, что тот мало что может знать о делах его отца и о событиях, которые вероятно произошли еще до его рождения, и решил не тревожить постороннего человека.

— А ты не пытался разыскать его потомков?

— История эта давняя, полная мистики и загадок, нелепая и довольно жуткая. По-моему, не стоит ворошить прошлое…, — ответил Гордон и вышел из библиотеки, плотно закрыв за собой дверь.

— Подожди! — я выбежала следом и догнала его в галерее. — Я помню очень смутно, сквозь сон, что ты вчера заходил в мою спальню. Этот амулет… Я видела его в дневнике Джеймса и на картине шамана. Неужели этот тот самый, который когда-то защитил Алана от духа?

— Да, — немного смутившись, ответил Гордон.

— Но, значит, ему уже более ста лет!

— Намного больше. Я даже не могу представить, насколько…

— Но почему ты отдал его мне? Это ведь ценность твоей семьи.

— Я не знаю. Мой дед верил в его защитную силу. Мне просто хочется, чтобы он принадлежал тебе.

— Неужели ты считаешь, что мне что-то здесь грозит? — улыбнулась я.

— Нет. Ты здесь в полной безопасности, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что талисман с тобой. Чепуха, конечно, все это. Мне захотелось сделать тебе подарок.

— Спасибо. Это такая необычная и красивая вещь. Кажется, от нее исходит тепло.

— Я рад, что амулет тебе понравился. Но, надеюсь, не больше, чем его бывший хозяин? — Гордон подошел ко мне совсем близко, и я ощутила волнующий запах сигар и океана. В полумраке галереи его глаза казались бездонными озерами. Его руки сжали мои плечи, и его губы коснулись моих. От его прикосновения дрожь прошла по моему телу, а дыхание почти остановилось.

— Мне так хотелось остаться с тобой наедине, — чуть слышно прошептал он, и привлек меня к себе. Я ощутила волнение, которое поднималось, росло глубоко изнутри, и его уже нельзя было ни остановить, ни скрыть. Я услышала двасердца, которые с каждым прикосновением ускорялись, пока не застучали в унисон. Его поцелуй стал глубже, а руки легко скользнули по спине вниз. Не удержавшись, я заглянула в его глаза… Мой взгляд встретила та самая, взволновавшая меня с самой первой встречи, насмешливая улыбка, и еще неимоверная жажда продолжения, от которых меня охватил жар.

Вдруг объятия ослабли, и Гордон увлек меня вглубь галереи, где, открыв одну из дверей, поднял меня на руки и занес в незнакомую комнату. Я услышала, как защелкнулся замок, и прикоснулась губами к его плечу, сквозь рубашку ощутив будоражащий запах его тела. Его поцелуи снова начали сводить меня с ума, когда он положил меня на диван. Легкая ткань блузы сползла с плеч, и вздох, похожий на стон вырвался из моей груди.

Они желали друг друга так, как никто никого раньше не желал. Страсть овладела их телами и разумами, накалившись до предела. Поцелуи, слетавшие с губ, обжигали, но не оставляли ожогов, тела откликались на каждую ласку, содрогаясь от возбуждения и наслаждения. Волна страсти, желания и любви захлестнула их, полностью поглотила и унесла далеко в безбрежный океан.

Пробившееся сквозь тучи солнце садилось за горизонт, его оранжево-красный свет проник сквозь портьеры, алыми бликами коснувшись стен. Я открыла глаза и увидела прямо напротив себя портрет молодого красивого мужчины, смутно кого-то напоминающий.

— Кто это? — спросила я Гордона, приподнимая голову с его плеча.

— Это и есть единственный прижизненный портрет Джеймса. Если присмотреться, то можно увидеть, что по краям он опален огнем. Как его жизнь…

Я всматривалась в правильные черты лица, на котором выделялись сапфирово-синие глаза, казавшиеся почти живыми, и вдруг меня осенило:

— Подожди… Шаман на картине — это не Алан!

— Мне тоже всегда казалось, что мой дед был не настолько экзальтирован, чтобы позировать перед художником, облачившись в медвежью шкуру, — улыбнулся Гордон. — Наверное, это была его последняя дань уважения и любви к отцу, которого он практически не знал при жизни.

Неожиданный телефонный звонок заставил меня вздрогнуть. Гордон поднялся и взял трубку, а я залюбовалась его стройным загорелым обнаженным телом, казавшимся медным в лучах заходящего солнца.

— Да, привет! Не беспокойся, все нормально. Да, конечно…, — ответил он собеседнику, как мне показалось, немного нервничая.

— Это тебя, — протянул он мне телефон.

Удивившись, я взяла трубку.

— Да?

— Леночка, дорогая, как ты там? Прости, ради Бога! Я никак не мог позвонить раньше. Надеюсь, у тебя все хорошо? — затараторил Вадим.

— Да, конечно, у меня все нормально, — ответила я, заливаясь краской. Как у тебя дела? Когда ты приедешь?

— У меня всего несколько минут, связь ужасная. Прости, я звоню предупредить, что у меня возникли небольшие проблемы и я задержусь еще дня на три. Не скучай! — в телефоне что-то затрещало, и связь оборвалась. Оглянувшись, я увидела, что осталась в комнате одна — Гордон незаметно вышел, давая мне возможность поговорить с Вадимом наедине. Слишком поспешно… Только теперь с очевидной ясностью передо мной встала проблема.

— Что же мне теперь делать? — вслух подумала я. Одевшись, я выскользнула из кабинета и ушла в свои покои, где, приняв душ, открыла окно и закурила. На душе было муторно. Вадим был мне очень близким человеком, мне не хотелось его обидеть, но я отчетливо сознавала, что между нами теперь все кончено…

После ужина я достала из чемодана какой-то детектив, захваченный из дома и, устроившись на кровати, подложив под спину кучу подушек, углубилась в чтение. Но сосредоточиться я не могла, постоянно прислушиваясь к звукам из коридора и гадая, зайдет ли ко мне Гордон. Книжка была довольно скучной, и я незаметно задремала.

Проснулась я неожиданно от стука входной двери. Открыв глаза, я увидела стоявшего у моей кровати Гордона. Лицо его было почти белым, а губы плотно сжаты. Осмотрев мою комнату, заглянув в ванную и даже за портьеры, он хрипло спросил:

— У тебя все нормально?

— Да, а кого ты ищешь? — недоумевая ответила я.

— Не знаю…