Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Не любит он, когда люди его видят, стесняется. Да и увлажнять цветы лучше после захода солнца, чтобы солнце сразу не испаряло воду.

В этот момент мы услышали шум катера, и полицейские снова наводнили остров. Пришлось показывать им место, где я обнаружила тело, отвечать на множество вопросов, и когда они оставили меня в покое, я умирала от усталости. Сказывалась и прошлая бессонная ночь. Я едва доковыляла до своей комнаты, где меня окружил приятный, но немного резковатый запах. На ходу снимая одежду, я включила настольную лампу. На столике во всем своем великолепии в вазе стояли несколько роскошных густо-фиолетовых цветков-звезд.

— Хоть что-то приятное иногда случается…, — вдохнула я волнующий аромат, после чего, завалившись на кровать, уснула, как убитая.

Утро не принесло особых новостей. Труп был опознан. Им оказался Эрик — третий после Сэма и Барта пропавший рыбак. Полиция прочесала весь остров, но тело Барта не обнаружили. Уже никто не сомневался, что он мертв. Только после обеда я увидела Гордона — он выглядел уставшим и осунувшимся. Бессонные ночи никому не идут на пользу…

— Я пытался сегодня дозвониться Вадиму, но не смог, — сказал он мне.

— Зачем?

— Ты не можешь больше оставаться в Вотворде, здесь стало очень опасно. Завтра я отправлю тебя в Бостон в отель.

— Я никуда не поеду. Если мы правы, то мне здесь ничего не грозит. Жертва Мокетахво должен быть мужчиной — настоящим сильным воином. А я к их числу не отношусь.

— Каждый день я с ума схожу от тревоги за тебя, неужели ты не понимаешь?

— Я останусь на острове. Убийца совсем потерял рассудок. Уверена, не позднее, чем завтра, его поймают. Здесь уже по три полицейских на каждую душу населения. Ты подумал, что я буду делать одна в отеле в незнакомом городе?

— Хорошо, но, если произойдет еще что-то, я тебя силой затолкаю в катер. Я сейчас приму душ, а через полчаса я хотел бы, чтобы ты все-таки составила мне кампанию. Кажется, я нашел след моих родственничков. Информацию мне подкинул детектив Хэндрикс. Ты не поверишь, но оказывается Роджер Хэррис усыновил Томаса. У меня теперь есть адрес его сына, он живет в Кембридже. Наверное, нужно с ним поговорить.

— Конечно, я пока тоже приведу себя в порядок.

Поцеловав меня, Гордон ушел к себе, а я вышла в сад. Еще с утра у меня начала побаливать голова, но теперь она просто раскалывалась. В мозгах шумел прибой и перекатывались чугунные ядра. Пока я добралась до спальни, от боли меня стало даже подташнивать. К счастью, в ванной комнате оказалась аптечка, где я нашла аспирин.

Намочив полотенце холодной водой, я приложила его к голове и легла на кровать, ожидая, когда подействует лекарство. Кажется, запах цветов стал еще сильнее, но неожиданно он стал меня успокаивать. Острая боль сменилась тупым нытьем, и через полчаса я почти ожила.

Дэн отвез нас на берег и увязался с нами. Остановив такси, мы направились в Кембридж. Дом по адресу, указанному Хэндриксоном, оказался большим и ухоженным. На наш звонок вышел, подслеповато щурясь, довольно пожилой человек, у ног которого крутился дружелюбный золотистый ретривер.

— Могу ли я вам чем-то помочь, господа? — спросил он нас.

— Мое имя Гордон Биллингтон. Вам о чем-то это говорит?

Старик грустно усмехнулся, подумал немного и ответил:

— Не верил я, что наши ветви встретятся когда-нибудь… Меня зовут Дэвид Джеймс Хэррис, но не думаю, что Вы приехали просто познакомиться со мной. Ну что же, заходите, — и мужчина жестом пригласил нас вовнутрь.

Дом и изнутри оказался большим и светлым с богатой отделкой. Но, присмотревшись, я заметила, что роскошь эта уж очень стара. Кожа на уютных креслах от времени потеряла блеск и эластичность, огромный персидский ковер был кое-где потерт, да и на стенах можно было различить мелкие трещины. Хозяин переживал не самое лучшее время.

— Извините, что мы побеспокоили Вас. Долгое время я понятия не имел, что у меня есть родственники по отцовской линии.

— Что же изменилось теперь?

— Я прочел дневник Джеймса Биллингтона, и узнал, что у него был еще один сын. Тогда я припомнил, что мой отец когда-то говорил, что дед Алан пытался разыскать своего сводного брата, но безуспешно. Слишком много времени прошло. Он не знал, что Томаса усыновил Хэррис.

— Томас… Я его очень любил. Он был прекрасным отцом и замечательным человеком. Немного наивным, доверчивым и очень щедрым. Давно он ушел в другой мир, но я до сих пор помню его сказки о добрых и злых духах. Он был очень мал, когда Джеймс погиб, но Хэррис много рассказывал ему об его отце. Он создал образ могучего и доброго рыцаря, погибшего в неравной борьбе со Злом. И Томас свято верил в это…

— Неужели Вы живете совсем один в этом огромном доме? — попыталась я вернуть его в реальность.

— Да, последние десять лет я совсем один. С того самого момента, как пропал мой сын. Только экономка приходит три раза в неделю, — и глаза старика затуманились и повлажнели.

— Извините, у Вас был сын? Но что с ним случилось? — проклиная необходимость, я продолжала выспрашивать его. Дэвид Хэррис вызывал у меня чувство жалости, но я не могла позволить взять ей верх.

— Его звали Николас. Он был добрым, умным и любознательным мальчиком. Его мать рано умерла, и я воспитывал его один. Он заканчивал школу, перед ним открывались огромные перспективы, пока не случилось несчастье. Он с друзьями возвращался с вечеринки. Был туман и скользкая дорога. Машину занесло… Друг его, который был за рулем погиб, а Николас получил тяжелую черепно-мозговую травму. Почти месяц в коме пролежал, но вроде очнулся, и даже на поправку пошел, только мучили его сильные головные боли.

Он стал раздражительным, грубым. А потом у него начались галлюцинации. Он не отдавал себе отчет в своих действиях. Мог ночью выйти из дома и брести по хайвэю, не обращая внимания на машины. А потом ничего не помнил. Он перестал следить за собой, сам есть, умываться, и мне приходилось кормить его с ложечки. Болезнь прогрессировала, а врачи только руками разводили. Иногда он впадал в транс — сидел без движения час, два, с отсутствующим взглядом, никого и ничего не замечая вокруг, не узнавая меня. В конце концов, я понял, что ему нужен постоянный медицинский уход. Это решение далось мне тяжело, но я все-таки положил его в клинику… психиатрическую.

Через несколько месяцев его состояние