Два сплетенных венца - Рейчел Гиллиг

Сокол пронзительно закричал и ринулся вниз, нацелившись острыми, словно бритвы, когтями на Кошмара. Меч сверкнул в воздухе – раздался еще один жуткий крик, и сверху посыпались перья и брызги крови.

Рядом дерево с тонкими ветвями и багряной листвой хлестнуло Рэйвина по лицу. В пронизанном солью воздухе вопили нестройно тысячи голосов.

«С туманом смирись – он не пропадет. Дух волей судьбы на охоту идет. От чащи лесной ты держись в стороне, будь добр, осторожен и знай о цене. Дух волей судьбы на охоту идет».

Рэйвин отшатнулся, вытирая кровь с щеки. Он пригнулся, едва увернувшись от ветви, что целила ему в шею, – но не от следующей. Неровная ветка полоснула его по руке, содрав кожу с костяшек.

«От соли не убежать, – взывал ольховый лес. – Магия повсюду – она вечна. Для Владычицы Леса, хранительницы равновесия, наши жизни подобны порханию хрупкого мотылька – мимолетны».

Голос Джеспир впереди становился все исступленнее:

– Деревья мудры, не так ли, Король-пастух? Это они нашептали тебе речи, что ты вписал в свою драгоценную книгу. Это они предостерегали тебя от магии. Но ты не прислушался к ним.

Зрачки Кошмара расширились – и тут же сузились. Время рассыпалось, его память затянулась вокруг меня петлей – и вот передо мной по ольховому лесу бежала уже не Джеспир.

А Айрис.

– Идем, брат, – смеялась она, и ее голос звучал ужасно и чуждо. По ее рукам тянулись вверх чернильные линии. – Владычица Леса ждет. Новые начала – новые концы! – Она обернулась, и ее желтые глаза были холодны, будто она меня больше не узнавала. – Но знай о цене.

Звериный рык разорвал это воспоминание.

«Слева!» – крикнула я.

Клыки и жаркое прогорклое дыхание. Кошмар выругался, уклоняясь, когда волк бросился на нас, и зарубил зверя мечом. Но второй уже поджидал с другой стороны, так близко, что я видела белые нити слюны между его челюстями. Он прыгнул – и вцепился бы в руку Кошмара, разодрав ее, если бы кинжал с рукоятью из слоновой кости не свистнул в воздухе, вонзаясь зверю прямо в серебристый глаз.

Волк рухнул, а Рэйвин оказался рядом, выдергивая кинжал из туши. Он бросил на Кошмара короткий полный отвращения взгляд и тут же поспешил обратно к тропе, протоптанной неверными шагами Джеспир.

«Никакому исчислению не поддается то, – яростно прошипела я, – сколько извинений ты ему задолжал. Он только что спас твою жизнь. Нашу жизнь».

«Позор, от которого ни один из нас не оправится».

Смех Джеспир отдалялся. Теперь он словно звучал не просто спереди, но и снизу. Спустя миг я поняла почему: всего в десяти шагах лесная земля, устланная палой листвой, обрывалась, а за обрывом простиралась глубокая изрытая канавами долина.

Рэйвин резко затормозил у края, и земля брызнула из-под его сапога. Он застыл на мгновение, вглядываясь в долину, и идущий следом Кошмар врезался ему в спину.

– Проклятый недоумок!

Они оступились, потеряли равновесие – и рухнули вниз.

Зрение Кошмара мигнуло; его конечности переплелись с Рэйвином, пока оба катились по корням и камням в долину.

Они достигли дна, осыпая друг друга проклятиями, и врезались в нечто хрупкое.

Хрупкое – и белое. Кошмар оцепенел. Когда он уперся руками в землю и огляделся, я едва сдержала крик.

Дно долины, укрытое туманом, было усеяно телами.

Какие-то уже превратились в скелеты, выбеленные ветром. Другие только начали разлагаться. Земля, плоть, кости. Трупная вонь пробивалась сквозь соль, проникая в ноздри Кошмара – гниль и разложение. Смерть.

Каждая душа, что заблудилась в тумане, пришла сюда, чтобы умереть. Чтобы сгнить.

Рэйвин стал подниматься на ноги и едва сдержал вскрик, когда под его коленом раскололся череп. Его глаза расширились, и он исторг свой скудный завтрак прямо на землю.

Взгляд Кошмара был затуманен, и я почти не могла различить, что происходит вокруг. Но все же я видела, что ждало нас по ту сторону долины – там грозно возвышался холм. Джеспир карабкалась по нему на четвереньках, словно паук, гортанно крича что-то, что я не могла разобрать – так исказилась ее речь.

«Не потеряй ее», – умоляла я Кошмара.

Он не двигался, а перед его мысленным взором вновь и вновь проносились образы Айрис.

«Кошмар. – Я глубоко вдохнула и произнесла слова, которые он так часто повторял мне, когда я чувствовала себя не в силах двигаться дальше: – Встань. Ты должен встать».

Он горячо выдохнул и поднялся с земли, обернувшись к зловещему холму.

– Взгляни вперед, Ю, – пробормотал он. – Мы почти добрались.

Склон холма был коварно крутым. Кошмар пропустил Рэйвина вперед, хотя по скрежету его зубов я поняла: на его вкус, мы двигались слишком медленно. И все же весь путь наверх он держал руки в напряжении, будто готовился поймать Рэйвина, если тот сорвется.

Но он не сорвался. Мозолистые пальцы находили опору в земле, и Рэйвин тянул себя вверх, шаг за шагом, на этот высокий чудовищный холм. Когда склон ближе к вершине стал более пологим, Рэйвин рухнул в траву. Его руки были изодраны, сплошь покрыты кровью и синяками. Он тяжело дышал. Казалось, все его силы уходили сейчас лишь на то, чтобы лежать и дышать.

«Помоги ему», – попросила я срывающимся голосом.

Кошмар замер, нависая над Рэйвином, словно тень. Медленно опустился на колени.

– Посмотри на меня.

Взгляд Рэйвина казался сразу далеким и близким. Он разбивался о мое окно.

– Правление короля – нелегкая ноша. Тяжелые решения, словно круги на воде, эхом отдаются в веках. Но решения все равно должны быть приняты. – Шепот Кошмара был подобен ветру в кронах деревьев. – Ты силен, Рэйвин Ю. Я знал это с того самого мгновения, как впервые увидел тебя. И ты должен оставаться сильным… – Он обернулся к вершине холма. – Ради того, что ждет впереди.

Вершина холма была скалистой и покрытой туманом. В самом центре возвышались два дерева, чьи корни переплелись, словно змеи. Высокие, с раскидистыми ветвями: одно – бледное, белое, словно кость; другое – черное, будто обугленное.

Я узнала их, словно они были нацарапаны на моей коже. То же изображение красовалось на обложке «Старой Книги Ольх»: два дерева – светлое и темное, – соединенные у корней. Две ольхи.

У их корней, распростершись на земле, лежала Джеспир. Ее глаза были закрыты.

Рэйвин одним мощным рывком поднял себя с земли и бросился к ней. Опустившись рядом, он разорвал ткань на