Леди Горничная - Илона Волынская

– Может, и так, – согласилась я. – А может, и нет. Думаю, нам лучше… уточнить… – и я медленно, аккуратно, потащила с его ног покрывало, которое сама же набросила.

– Да вы сами пожалеете, если я вам хоть что-то расскажу! Если вы и правда не при чем, так просто не лезьте! Я вам даже уехать помогу, кровью и лимфой клянусь!

– Вот видите, некоторая ясность уже появилась! – обрадовалась я… и пинком по щиколотке подпихнула его ноги так, чтоб изорванные когтями до дыр ботинки оказались совсем близко к краю между тенью и утренним светом.

– А уж я-то как пожалею, если расскажу! – он судорожно дернул ногами, чтобы отодвинуться подальше. У него даже получилось.

– Понимаю, – тихо и даже сочувственно выдохнула я. И встала так, чтобы моя фигура оказалась точно между вампиром и солнцем.

Я знала, какой он меня сейчас видит – очерченный тьмой силуэт на фоне разгорающейся за моей спиной яркой радостной смерти.

И платок, оставшийся белоснежным во всех ночных перипетиях, который я извлекла из-за корсажа, кажется ему сияющим и… вызывает плотный, почти осязаемый страх. Это я у одного алеманского офицера переняла: поверьте, это очень страшно, среди крови и грязи – белый-белый платок.

Я медленно наклонилась к нему – сейчас для него мое лицо выступает из спасительной тьмы и смертоносного света разом. Улыбнулась, также медленно-медленно, с интересом наблюдая как глаза вампира вовсе теряют цвет, а сам он – сереет. Протянула руку… и с треском разорвала застежку на его штанах. Вырванные с мясом пуговицы запрыгали по крыше.

– Что вы… что вы… делаете?

Пальцами, завернутыми в белый платок поковырялась у вампира в ширинке… и аккуратно вытянула наверх то, что составляет ценность любого… самца, будь он хоть трижды вампиром. Брезгливым движением отбросила платок прочь.

– Всего лишь предлагаю вам тоже… расставить приоритеты, господин Десмондус – решить, о чем вы больше пожалеете.

Вампир с трудом приподнял голову, пару мгновений расширившимися глазами глядел на мое творчество. И взвыл!

– Лежать! – я с размаху припечатала ногой в грудь попытавшегося перевернуться на бок вампира.

Запрокинула голову и даже прикрыла глаза, подставляя лицо ласковым лучам утреннего солнца. Ничего, загар, легкий, золотистый, начал даже в моду входить…

Еще немного… совсем немного… Так или иначе – все будет закончено.

Я буду знать – все!

У меня под ногой отчаянно дернулся и истошно заорал вампир.

Что так рано-то?

Я мельком глянула вниз… ах да, ноги ведь, прорехи в ботинках. Ну и хорошо, для разминки и лучшего взаимопонимания пойдет. Я стиснула в кулаке вытребованный у Зарембы артефакт-глушилку.

Глава 31

Общество освобождения Юга

– «Общество освобождения Юга»? – глухо повторил Заремба. – Это что у нас тут… заговор, выходит?

Я приоткрыла глаза, сквозь ресницы наблюдая как клыки то проглядывают из-под его верхней губы, то снова прячутся. Похоже, давно не перекидывался, а оборотням это вредно.

– Поверить не могууу! – в конце фразы он сорвался на вой. – Как они до такого додумались? – он склонил лохматую голову к плечу и поглядел на меня взглядом недоумевающей собаки. – У них же ничего… перестреляют их всех просто и… да тот же городской гарнизон перестреляет, стоит этим горе-заговорщикам на улицы выйти!

Гарнизон, да… Который возглавляет Улаф… Насчет гарнизона это Заремба верно подметил.

– Замкнутые провинциальные сообщества склонны переоценивать свои возможности, – пробормотала я. Вроде и поспала, а нет, не отдохнула. Хотя что я, под открытым небом никогда не спала? Матрас есть, тепло… что еще надо? А кости ломит, и голова болит. – Сравнивать не с чем, вот и думают, что уж они-то… всех победят. Одной левой. Ну, в крайнем случае, двумя.

– То есть у этих победителей обе руки – левые? – фыркнул Заремба.

– По-разному бывает, – вздохнула я. Перед войной мальчишки-маги тоже рассказывали, какие алеманцы слабаки. И где те мальчишки? Кто где. Некоторые даже выросли. И стали осторожные-осторожные. – До вечера просто замок навесьте и ключ припрячьте, – я запрокинула голову, разглядывая люк на крышу. Сидела я прямо на ступеньках ведущей к люку лестницы. Надо, конечно, идти в камеру, но… я пойду. Только вот посижу пару минут. Как-то… тяжело мне стали даваться такие вещи. Мир, он… расслабляет. – Вампир до заката никуда не денется, я с него одежду срезала и простой тряпкой накрыла. Если он только шевельнется… пшшшш! – я изобразила пальцами вспыхивающее пламя. – Пропечется, как стейк на костре!

Во взгляде Зарембы на меня мешались профессиональное восхищение, волчья настороженность, и мужское сочувствие – к вампиру.

– А к вечеру его надо где-то запереть, – я задумчиво прикусила губу. – Если сумеете его незаметно привезти, могу даже у себя, в алтарной комнате. Алтарь за ним присмотрит.

– Зачем? – изумился Заремба. – Есть специальная камера для нелюдских рас, туда его и оформим.

– Затем, что вы не будете его оформлять, – пожала плечами я.

Заремба внимательно поглядел на меня, понял, что не шучу – и уставился исподлобья. Из груди его вырвался тихий, но несомненно угрожающий, рокот, губа вздернулась, снова открывая клыки.

– Бросьте, Заремба, – раздраженно отмахнулась я – тут сил ни на что нет, а он со своими полицейскими инстинктами и волчьими привычками! – Хотите остаться без свидетеля? Кто-то же принес в камеру бутылки?

– Охранники всегда протаскивали в камеры неположенное. Неизбежное зло, – раздраженно буркнул он. – Сам охранник, кстати, тоже приложился – спит без задних лап… ног.

– Естественно – должен же он объяснить, почему не услышал, как меня убивали, – фыркнула я. – Вот и в вашей камере для не-людей тоже все тихо будет… кто-нибудь случайно форточку откроет… ну перепутает вампира с оборотнем, жарко же бедному в шкуре, проветривать надо… Потому что вы, Заремба, будете в соседней камере сидеть! В южных герцогствах у оборотней ограниченные права, в полиции они служить не могут. Или думаете, вампир молчать станет? – ехидно напомнила я.

Заремба глухо рыкнул.

– На что спорим: вы все, включая того беспробудного коматозника на посту, случайно сойдетесь или в коридоре… или вовсе в одной камере… оборотень, выдававший себя за полицейского инспектора, не сдержит звериной натуры и задерет тюремщика, вампир накинется на оборотня, а потом и сам погибнет от случайного луча солнца. Хвост мне свой завещаешь, Заремба, буду им пыль сметать!

– Надо было не останавливать вампира – сожрал бы тебя, язву, и все дела, – проворчал Заремба. – Или самому съесть.

– Для Красной Шапочки я уже стара, для бабушки – еще молода, так что не ешь меня, Серый Волк, я