Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Что-то точно случилось. — делает правильный вывод Инна: — но что?

— Я уже спрашивала. — говорит Оксана: — насчет папы и журналов. Но журналы обычно в середине месяца приходят.

— Не, она слишком счастливая для журналов. Таак… погоди-ка… — Инна прищуривается: — неужто влюбилась?

— Что⁈ Нет! Да как у тебя язык… — Лиза аж поперхнулась от неожиданности.

— Смотри-ка, в точку попала, — Оксана удовлетворенно кивает головой, глядя на покрасневшую Лизу: — и впрямь влюбилась.

— Серьезно⁈ А в кого? Блин, я так за тебя рада! — говорит Инна: — а то ты бегала повсюду с… ну ты знаешь с кем. А вам вместе никак не быть. Но если ты в ровесника влюбилась, тогда… а ну рассказывай!

— Да не влюбилась я ни в кого! — отвечает Лиза, невольно повысив голос. На них оборачиваются и она тут же понижает его, не желая, чтобы их разговор подслушали: — с чего вы взяли вообще⁈

— Доброе утро. А чего вы кричите на весь стадион? — к ним подходит эта новенькая, Яна Баринова. Лиза облегченно вздыхает. Уж Яна ее поддержит. Сперва она даже немного к этой Яне ревновала, но узнав, что та не испытывает никаких таких чувств к Виктору Борисовичу… она расслабилась и приняла ее в ближний круг. Ведь Виктор Борисович (она все еще не могла называть его Витей, даже мысленно!) — просто хотел, чтобы новенькая вошла в коллектив без трений и проблем. Вот и все. И не нужно ничего придумывать. Хорошая девочка эта Яна Баринова. Умная и порядочная, не в свои дела не лезет, не то что эта Терехова, которая везде без мыла…

— У нас кризис, — оповещает Яну Оксана: — наша Лиза пришла подозрительно довольная и вон — краснеет от счастья. Мы думаем, что она влюбилась.

— Да? — Яна остановилась и взглянула на Лизу с любопытством: — а… в кого?

— Вот это Уважаемый Ареопаг Мудриц из восьмого класса и собирается установить! — поднимает палец Оксана: — а то я умру от любопытства! Лиза, давай, выкладывай! Мы же твои подруги!

— В самом деле, Лиза. Так не делают. Ты же сама лопнешь, если не поделишься. — рассудительно замечает Инна: — какой смысл ходить влюбленной, если ты никому рассказать не можешь? А кому кроме нас ты расскажешь? Мы тебя поддержим! Если он… кто бы он ни был — тебя обидит, то мы его сами обидим потом! Как твои подруги!

— Да не обижает меня никто!

— А ежели одна из многоуважаемых Мудриц Ареопага во лжи погрязла и своих коллег в заблуждение вводит, то постигнет ее кара! — грозится Оксана: — я в твоей анкете напишу, что ты в Митхуна Чакраборти влюблена и у тебя его портрет под подушкой!

— Ордалии. — говорит Яна и все поворачивают головы к ней: — то есть Божий Суд. Правда для этого раскаленная монетка нужна. Ну или судебный поединок как в «Русской Правде», испытание водой и железом. Или как средневековая инквизиция — «Молот Ведьм». Давайте ее свяжем и будем пытать. Тогда она точно скажет в кого она влюбилась.

— «Молот Ведьм» это ж для того, чтобы выяснить ведьма она или нет. — с сомнением качает головой Оксана: — а мы и так знаем, что она ведьма. Вопрос в том, в кого эта ведьма влюбилась…

— Вы же не отстанете, да? — вздыхает Лиза и все три девочки в унисон мотают головами. Дескать, жги нас, ешь нас, но не отстанем. Лиза еще раз вздохнула и шагнула вперед, в общий круг, оглянулась вокруг — не подслушивают ли их. Чуть опустила голову.

— Только никому. — сказала она, понизив голос до шепота: — хорошо? И на этот раз — я это имею в виду, Ксюша! Никому! Вот чтобы до смерти хранили секрет! Клянитесь страшной клятвой!

— Да клянемся, клянемся! — ерзает на месте от нетерпения Оксана: — клянемся, же, девочки? Вот видишь — все поклялись… давай не тяни уже. Будем молчать, а иначе пусть мне пусто будет!

— Нет. — настаивает Лиза: — вот самой страшной клятвой!

— Клянусь сердцем матери и кровью отца! — тут же отбарабанивает формулу Оксана: — никому не расскажу! И девчонки тоже клянутся. Правда же?

— Клянусь сердцем матери. — кивает Инна и Яна — вторит ей, для большей уверенности — показывая растопыренные пальцы на руках. Ведь все знают, что если скрестить пальцы на руке за спиной, то клятва не сработает.

— В общем… — Лиза еще колеблется. Она знает, что лучше бы молчать, но желание поделиться радостью, счастьем и теплым чувством внутри — сильнее ее. Что за радость, если ее не разделить с лучшими подругами? И потом — они же обещали ей! Поклялись самой страшной клятвой! И… так хочется поделится!

— Вчера… помните, что эта «мисс Альбина» позвала Виктора Борисовича в ресторан? Прямо в столовой! — говорит она понижая голос до шепота.

— Помню, было такое. — кивает Оксана: — сама не слышала, но те кто рядом с учительским столом — говорят так и было.

— Ну вот… — Лиза колеблется еще чуть-чуть, самую малость, а потом — все же не выдерживает и выкладывает все. Про то, что она стянула мамин летний венгерский плащ цвета «кофе с молоком» и прическу сделала, надела туфли на высоком каблуке, на которых так неудобно ходить и вообще «навела марафет». И что своими глазами видела, как Виктор Борисович — эту «мисс Альбину» отшил. Она хотела им покомандовать, как она всегда со своими воздыхателями поступает, а он ей от ворот поворот дал. И домой пошел, вот. Как так? Да потому что Виктор Борисович эту Альбину насквозь видит! Кокетка и вертихвостка, вот она кто! А у нее, у Нарышкиной Лизы — намерения самые высокие! Эта Альбина как ходила по рукам, так и будет, даром что учительница, а все равно шалашовка. Вон про нее какие слухи ходят! Кто только за ней в школу не заходил, вон тот же Негатив на своей черной «Волге»…

— Ты с ума сошла? — спрашивает у нее Инна: — ты серьезно ночью из дома выперлась