Клинер на полную ставку - Гобоз

— Эх. Ты главное не теряйся, Арсений. Если нужна будет помощь — звони. — сказал напоследок Александр.

Я покинул зал.

Раиса Павловна сидела всё там же в диспетчерской, окружённая тремя мониторами, двумя телефонами и пепельницей, которая по объёму приближалась к ведру. Ведру полипропиленовому обыкновенному, если позволите.

Она посмотрела на меня и закурила прямо под табличкой «Не курить». Табличку кстати она повесила сама двенадцать лет назад. Ну так мне рассказывали.

— Штопоров, ты выключил телефон?

— Ни в коем разе.

— А как так получилось, что я звонила тебе двенадцать раз и не дозвонилась? — говорила она, с каждой секундой повышая тон в голосе.

— Всё просто. Телефон был включён, а звук нет…

Раиса Павловна судя по реакции была сбита с толку и не могла определиться смеяться ли над этим или оторвать мне голову.

— У меня в Кузьминках прорыв гниющего фамильяра, в Отрадном мужик заперся в бане с ритуальным кругом и пытается призвать пиво, на Электрозаводской три коллектора смеющейся плесени, а мой единственный человек, который не блюёт всего этого — выключил звук!

— Так я же увольняюсь!

Пауза. Длинная. Очень длинная. Прям пиздец какая длинная. Слово пауза слишком короткое для обозначения данной паузы.

Раиса Павловна медленно, очень медленно повернулась в кресле. Дым от сигареты поднимался ровным столбом, потому что даже воздух в этот момент решил не рисковать.

— Что ты только что сказал?

Я положил рядом с ней заявление, завизированное самим Директором.

Она взяла его двумя пальцами, как берут за хвост дохлую крысу. Прочитала. Посмотрела на меня. Прочитала ещё раз. Посмотрела на подпись Директора — «согласовано с выплатой пятикратной окладной части в размере два с половиной миллиона». И подпись.

— Ах ты ж сука, — сказала она с чувством. — Ты через мою голову пошёл.

— Я через дверь пошёл. Она была не заперта.

— Ты понимаешь, что ты меня подставляешь? У меня квартальный план по сложным выездам. У меня на тебе двадцать два процента закрытий по красной категории. Двадцать два, Штопоров! Кем я тебя закрывать буду? Витальиком? Был уже у нас такой — потом стал желешкой в подвале одного торгового центра!

— Витальик хотя бы фотогеничный.

— Витальик — долбаёб! — Она вдавила сигарету в ведро. — Господи, за что мне это.

И тут она замолчала.

И посмотрела на меня по-другому. Не как диспетчер на исполнителя, а как женщина сорока лет, которая двенадцать лет сидит в этой прокуренной комнате и распределяет чужую грязь, — на человека, которого она, вообще-то, знала лучше, чем кто-либо в этом здании.

— Ты изменился как будто, — сказала она тихо.

— Шугаринг.

— Остряк. — Она прищурилась. — Я не про внешность. Ты как будто стал чуть уверенней.

Я не стал отвечать.

Раиса Павловна вздохнула. Достала новую сигарету. Не закурила — просто держала в руках.

— Значит, всё-таки своя контора.

— Всё-таки контора.

— Дурак. — Она покачала головой. — Ты понимаешь, что девяносто процентов таких, как ты, вылетают в трубу за год? Потому что заказы — что-то валяющееся на дороге. Заказы — это то, что тебе даю я. И вот меня у тебя больше не будет.

— Я знаю.

— Ты не знаешь. — Она наконец щёлкнула зажигалкой. — Ты думаешь, ты нужен клиентам, потому что ты решал их проблемы. А клиентам нужна проверенная организация.

Мы посмотрели друг на друга.

— Раиса Павловна, — сказал я. — Пойдёшь ко мне диспетчером на пол ставки? Можно удаленно и увольняться не придётся.

Она закашлялась дымом.

— Ты охренел?

— Я серьёзно. Я не могу сейчас платить, сколько ты стоишь. Через полгода смогу. У меня будет один человек, потом три, потом десять. И мне нужен кто-то, кто будет искать заказы.

Она долго молчала. Потом сказала, глядя в сторону:

— У меня двенадцать лет стажа, четвёртый размер груди, большая зарплата и год до увольнения, которое я давно планирую.

— Большая зарплата? Чую речь идёт о двузначных цифрах. В любом случае не знаю причем тут пятый размер, но намёк понял.

— Остряк. Я не сказала «нет», дурак. — Она затянулась. — Позвонишь через полгода. Если ты ещё будешь на плаву и у тебя будет расчётный счёт с оборотом, а не мечта и кот, — я может подумаю.

Я посмеялся и приготовился уходить.

— Постой.

Я так и сделал.

— У меня тут есть заказ, за который очень не хочется браться. Возьмешь?

— А с чего бы такая щедрость?

— Будем считать за инвестицию.

— Да что тут со всеми произошло. Одни инвесторы.

— Бери пока дают и вали пока пизды не дали. Пять процентов от награды потом мне перекинешь, чтобы не чувствовать неудобство.

— Да я бы и не чувствовал…

— Чтобы мне не чувствовать неудобства. — заявила Раиса и вернулась к своим делам ублажая губами сигарету.

В машине я развернул листок с заказом.

ЗАКАЗЧИК: община «Нижний Кут», сектор 4-Г (гоблинское гетто, некапитальная застройка).

ЗАЯВКА: Комплексная очистка территории от эргических загрязнений бытового и неустановленного характера. Объём — по факту осмотра.

ОПЛАТА: 240 000 руб. Предоплата 50 %.

РЕЙТИНГ: не присвоен (нет данных по территории).

ПРИМЕЧАНИЕ ДИСПЕТЧЕРА: Отказано трижды. Никто не едет, потому что там гоблины и потому что за МКАД. Оплата подтверждена по гарантийному письму. Штопоров, не будь дураком, там 240 тысяч предоплаты 120, и они реальные, я проверяла счёт.

За «комплексную очистку территории от загрязнений неустановленного характера».

В гоблинском гетто.

Двести сорок.

Знаете, если бы я не увольнялся, я бы прочитал эту заявку и слил сразу. Ни один нормальный заказчик не пишет «неустановленного характера» и «объём по факту осмотра». Ни одна нормальная организация не платит двести сорок за то, что стоит просто сорок.

Но это первый заказ, который я выполню как директор своей новой