Клинер на полную ставку - Гобоз

Краем глаза я заметил движение. Резко обернувшись, я не успел ничего сделать, так как на мои глаза упала ладонь вытянутой руки неизвестного в чёрном костюме. Далее последовала яркая белая вспышка, отрубившая мой мозг…

Прийдя в сознание, я вскочил на ноги и со всей силой ударился лбом о шкаф. Данный инцидент неожиданного стечения обстоятельств снова отправил меня на пол.

— Блять, что за хуйня?

Я осмотрелся. Опять. И снова та же однушка в Химмаше в которой я проснулся утром. Я не понимал, что конкретно только что произошло. И чует моё сердце мне не стоит об этом сейчас думать. Тем более в тот самый день, который я так долго ждал.

В который раз я снова встал. На этот раз без эксцессов. Взял телефон с кровати и открыл банковское приложение.

«Баланс: 1 980 000 рублей после оплаты налогов, коммуналки и конуры в Химмаше.»

И вот тогда я в полной мере осознал, что тот самый миг пришёл.

Не тот «когда у тебя на счетах два миллиона». Не тот «когда закрывается очередной кредит». И не тот «когда Раиса Павловна перестаёт вычитать надбавку за скорость выполнения контракта». Такие моменты не приходят по расписанию. Они не наступают, когда ты осознанно ставишь пометку в календаре. Они наступают, когда ты вдруг обнаруживаешь, что больше не можешь оставаться там, где стоишь, потому что тебе стало тесно.

Много лет я мыл чужую магическую грязь за процент от другого процента. Много лет я был «ведущим специалистом по сложным выездам» — то есть парнем, которого суют туда, где никто не хочет мараться, и платят по тарифу «Лишь бы не сдох». Пять лет я закрывал заказы, которые не брал никто, и смотрел, как агентство снимает с них комиссию, а мне выдаёт дневную ставку и минивэн на шесть человеко-мест. За минивэн я всё же благодарен.

И всё это время я был просто деформированным обрубком. Мне обрезали душу и сказали: «Это нормально, у всех после демобилизации так, адаптация к мирной жизни». А я, дебил, кивал и соглашался.

Я умылся мокрой тряпкой, посмотрел на себя ещё раз и сказал:

— Ну всё. С этим нужно заканчивать.

Заварил кофе. Не заклинанием — руками, из чайника, как человек обыкновенный. Вкус был отвратительный, дешёвый, из бич-подгузника от «Капусты», но зато честный. Без магического привкуса пластика и бензина.

Плюс конверт от Максима на столе. Я вскрыл его вчера в темноте, не считая, и швырнул рядом с кружкой. Сейчас я его пересчитал. Дважды. Потому что в первый раз мне показалось, что я разучился считать от усталости.

Восемьсот двадцать тысяч. Маловато за то, что было на флешке с криптой, но это уже не моя проблема.

Итого — два миллиона восемьсот тысяч рублей.

Я сидел на кровати в конуре в Химмаше, в мятой форме с чужим логотипом, с почти тремя миллионами и без блокаторов маны, и смеялся так, что сосед-свинорыл начал стучать в стену.

— Капуста — это вкусно! — крикнул я ему. — но с бекончиком было бы куда вкуснее…

Он стучать перестал.

Дорога до офиса «Чистого Листа» заняла час двадцать. Пробки в этом городе — единственная вещь, остающаяся неизменной.

Я вёл минивэн и всю дорогу ловил себя на том, что не могу перестать использовать зрение.

Магическое зрение без стоп-крана — это, оказывается, совсем не то же самое, что магическое зрение с ним. Раньше я видел магические отходы. Пятна, кляксы, потёки, туманы. Грязь я видел резче, чем кто угодно, и это была основа моего заработка.

Теперь я мог видеть куда больше.

Я видел, как под асфальтом Кольцовской идёт старая магистраль эрг-снабжения — толстая, тускло-синяя, пульсирующая от маны. Я видел, как от неё отходят капилляры к разным учреждениям, и как в трёх местах этой магистрали сочилась мана, и как вокруг протечек за годы наросли целые экосистемы: плесень, кристаллические образования и другие виды нечистой погани.

Я видел на девятиэтажке защиту от сглаза — ту самую фиолетовую кляксу, которую ругал в прошлый раз. И теперь я видел, почему она течёт. Не потому, что «еблан наложил некачественно», а потому что в структуре заклинания была намеренно допущена ошибка. Аккуратно так. Я бы даже сказал профессионально. Кто-то сделал защиту, а потом кто-то другой или тот же кто и наложил пришёл и грамотно её испортил — так, чтобы она не отключилась, а начала портить всё вокруг. Чтобы через полгода жильцы вызвали клинеров и заплатили за ликвидацию этого недоразумения. Да и на установку заклинание, наверное, нанимали дешёвую конторку, поэтому гарантийного срока не предусмотрено. Я, конечно, понимаю почему они так сделали. Вечные вещи повторно не продашь.

Такие дела.

Я припарковался у офиса «Чистого Листа». Здание уже полностью отремонтировали. Будто нападения и не было.

Я ещё минуту постоял. Подышал. И потопал увольняться.

Внутри пахло как всегда: хлоркой, мокрой резиной, спитым чаем и лёгкой щепоткой отчаяния. По всему холлу первого этажа тянулась многочисленная цепочка следов от чьих-то сапог, оставляющих на плитке остаточные следы маны — кто-то вернулся с выезда в зачарованных сапогах и не прошел очистку, потому что очистка занимает двадцать минут, а Раиса Павловна снимает три шкуры за опоздание с оформлением отчёта.

На вахте сидел Гриша — тролль-полукровка на трёх четвертях ставки. Он поднял на меня мутный взгляд и сказал:

— Штопоров ты? Тебя Раиса ищет. Три раза уже звонила.

— Я в курсе.

— Ты поставил телефон на беззвучный.

— Я в курсе.

— Она сказала, что если ты выключил звук, то ты сдох, а если ты не сдох, то она тебя убьёт, и выходит так, что это наш последний диалог видимо.

— Уже десятый раз такое слышу, — перебил я. — Директор на месте?

Гриша посмотрел на меня с новым интересом. Клинеры к директору не ходят. Клинеры ходят к диспетчерам. Директор — это не наш уровень. Но я исключение.

— На месте. Но…

— Но мне осточертело уже напоминать, что это тебя ебать