Дубликат - Леонид Жилеев

— Ага, давай.

Да, а обед действительно удался, где-то на стыке русской и украинской кухонь: борщ с пампушками, голубцы, ватрушки и ягодный кисель. Через некоторое время все разговоры в столовой стихают, и слышен только стук ложек. Киваю показавшейся в окне раздачи бабе Глаше, улыбаюсь и, вспомнив Алису, показываю поварихе большой палец. Баба Глаша в ответ тоже расплывается в улыбке. Уже собираюсь уйти, когда наконец, припоздав, появляется запыхавшаяся вожатая. Появляется и сразу же делает объявление:

— Ребята, давайте поаплодируем нашему Морскому царю, пиратской команде, русалкам и Владычице морской!

Ну вот зачем? Всё же уже закончилось! Или надо мероприятие официально завершить?

Встаю сам, футболисты встают, Алиса, Мику, Саша, из кухни выходит баба Глаша. Всем достаётся по порции аплодисментов, я, красный от смущения, ещё раз благодарю всех в ответ и наконец покидаю столовую. В спортзале дёргаюсь сначала навести порядок, потом смотрю на часы — пора уже в академию на занятия.

— Семён, утомили вы старуху с этим праздником. Давайте сегодня сделаем перерыв, а беседу на завтра перенесём.

— Баб Глаш, а я хотел на завтрашний день отпроситься. Завтра же автобус со вторым мной приезжает. Я его встретить собирался, чтобы глупостей не случилось, неспокойно мне что-то. И как вы думаете, я для него не опасен?

Баба Глаша отвечает, подумав минуту:

— Хорошо, так и сделаем. Сегодня я беру больничный, а завтра в лагере выходной. И думаю, ничего с вашим собратом не случится, встречайте. А чтобы вы не расслаблялись, задание на чтение я с вас не снимала. Всё, свободны, не надоедайте старухе — ей всё-таки голову напекло на вашем пляже.

Прощаемся. Я встаю, берусь за дверную ручку — каморка бабы Глаши настолько маленькая, что до входной двери совершенно не надо никуда идти, — и, когда я уже собираюсь открыть дверь, баба Глаша чуть насмешливо говорит мне в спину:

— Ваше величество, вам не кажется, что сегодня вы изменили этот маленький мирок? Ну и я вместе с вами. Идите-идите, не отвечайте.

Ехидная бабка. Непонятно, шутит она так или всерьёз сказала. Выкидываю эту её фразу из головы и отправляюсь на пляж. Хоть раз честно подменю там вожатую.

На пляже устраиваюсь сначала в тень от грибка, а потом перебираюсь на своё уже привычное место — под дерево, на самой границе пляжа. Народа почти нет, народ накупался утром на празднике, а сейчас воздух настолько прогрелся, что народ предпочитает прятаться от жары в тени домиков. Даже просто дойти до воды пятьдесят метров, когда солнце жарит сверху, а раскалённый песок снизу, — это уже подвиг. Но один раз я такой подвиг могу совершить. Вода в бухте, ограждённой от фарватера островами, прогрелась как бульон. И если бы не двухнедельный цикл и ураган в конце каждого цикла, цвела бы она сейчас зелёными водорослями. Окунаюсь в этот бульон, но легче мне не становится. Хотя нет, если обмотать голову футболкой, а самому лечь на мелководье, то становится чуть полегче и даже приятно. Да, так, в полудрёме, можно провести часок, представляя самого себя аллигатором, высматривающим добычу на берегу. Нет, встряхиваю головой, оглядываюсь — ну, раз нет никого на пляже, то пойду и я. Добегаю по песчаной сковородке до одежды, быстренько накидываю на плечи рубашку и, не надевая шорты, бегу в спортзал.

Каменный спортзал до сих пор, кажется, хранит ночную прохладу, а если тут так хорошо, если желающих заняться физкультурой сейчас нет, то почему бы мне не порадовать наконец Глафиру Денисовну? Быстренько переодеваюсь, беру папку с журналами и черновиком доклада, будь он неладен, достаю оттуда «Журнал № 1», начатый ещё 22 августа 1967 года. Нет, лёжа читать, наверное, будет удобнее. Оставляю папку на столе, а сам с журналом заваливаюсь на кровать.

Впервые в поле зрения науки такие, как я, попали совершенно случайно, и в журнале этот случай описывают задним числом. Солдат привёз на машине обед для караула… Стоп! Солдат! Привёз на машине! Обед для караула! Правильно ли я понял, что в 1967 году в лагерь можно было вот так запросто приехать на машине и привезти продукты из внешнего мира? А в лагере находился караул? Интересно-то как. И куда всё делось? Так вот, привёз обед для караула и для учёных и, пока машину разгружали, пошёл погулять в нарушение запрета. Пошёл погулять и встретил прекрасную пионерку. Кстати, оказывается, тогда это назывался не пионерлагерь, а школа вожатых, и это правильно, а то семнадцатилетние пионеры, гм, удивляют даже меня и даже сейчас. Я прямо представил себе, как солдатик идёт по тропинке… А ведь к старому лагерю он шёл, а караул, наверное, был где-то на месте нынешнего «Совёнка». Так вот, идёт по тропинке, а навстречу ему тогдашняя Славя:

— Привет. Ты, наверное, только что приехал?

Или тогдашняя Лена испуганно глядит с крыльца. Хотя вряд ли тогдашние девочки были копиями нынешних, изменения какие-то в них, то есть в нас, всё же происходят.

В общем, случился у них роман. Да не роман, а нормально влюбились друг в друга. А парень, не зная того, активировал девчонку. Видимо, способностями обладал, ведь что природные люди, что такие, как я, репликанты — они далеко не все могут других репликантов активировать. Ездил он каждый день, обед возил и с девушкой встречался. Никто не знает, о чём они говорили, какие планы строили, что между ними вообще было и было ли. А потом парень ногу сломал и приехал снова только через месяц. А месяц — это два цикла, да ещё с хвостиком. На пять дней бы пораньше приехал… А так приехал, а девушка его просто не узнаёт, он к ней целоваться, а она его по морде, крик подняла. Его от доставки продуктов отстранили и с машины сняли, думали, что просто режим нарушил, а он… В общем, повесился тот парень. Трагедия. Рассуждаю об этом с иронией, но трагедия ведь, никуда не деться, жалко их. Потом переворачиваю страницу, чтобы читать дальше, и понимаю, что сейчас засну — сказывается то, что три дня до этого спал часа по четыре. Кладу раскрытый журнал корешком вверх себе на грудь, закрываю глаза и засыпаю. Если организм просит, значит, ему надо.

Снится мне, что это я — тот солдат, что иду я по тропинке и выхожу к старому лагерю, а навстречу мне с крыльца бежит Ульянка. Старый лагерь ещё совсем не старый, в нём