"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Поэтому ей можно верить меньше?

— Поэтому нужно понимать, зачем её сделали.

Она провела карандашом вдоль поля, не оставляя следа.

Спросила:

— Человек записал рождение сына. Какую выгоду вы станете искать?

— Не выгоду. Причину выбрать именно эту книгу. Почему запись появилась здесь, а не на отдельном листе? Кто должен был её увидеть? Почему один ребёнок назван подробно, а другой только именем? Почему смерть записана через месяц, а рождение в тот же день?

Анфиса подняла глаза.

— Вы сейчас придумываете вопросы.

— Это моя основная работа.

— Вы сказали, что помогали людям представлять свои дела.

— Чтобы правильно представить дело, приходится сначала понять, что человек считает главным. Он часто сообщает это не словами, а выбором подробностей.

Она снова посмотрела на страницу. В первый раз за весь разговор выражение её изменилось не от иронии и не от проверки моей фразы. Анфиса увидела в вопросах возможность продолжить собственную работу.

— В одной книге записаны рождения всех детей, — сказала она. — Но возле двух имён указано время, а возле остальных нет.

— Почему?

— Я считала, что тот, кто писал, просто был точнее в эти годы.

— Возможно.

— Вы думаете иначе?

— Я ничего не думаю. Вы видели книгу, я — только ваш пересказ. Но если подробность отличается, полезно спросить, почему.

— Иногда ответа нет.

— Тогда остаётся хороший вопрос.

Она сделала вторую пометку. На этот раз написала несколько слов и подчеркнула одно из них.

— Покажете? — спросил я.

— Когда сама пойму, что написала.

— Разумная защита авторского труда.

Анфиса собрала листы в прежнем порядке. Она не торопилась снова перевязывать их лентой. Несколько страниц оставила раскрытыми, словно разговор ещё не закончился.

— Вы всё время спрашиваете о цели, читателе и причинах, — сказала она. — Но не сказали, хорошо ли написано.

— Я прочитал четыре страницы кусками.

— Некоторым этого хватает для похвалы.

— Для похвалы мне хватило бы обложки. Для мнения придётся читать.

— Значит, пока мнения нет.

— Есть предварительное.

— Какое?

Я посмотрел на аккуратные ссылки, переписанные надписи и места, где уверенное утверждение было исправлено на осторожное предположение.

— Вы не собираете редкости для того, чтобы показать образованность. Вы пытаетесь доказать каждую связь и отмечаете место, где доказательства кончаются. Это серьёзная работа.

Анфиса молчала. Похвала не заставила её улыбнуться, но напряжение в пальцах, удерживавших край листа, ослабло.

— А написано как? — повторила она.

— Этого я пока не знаю.

— Вы опять ушли от ответа.

— Нет. Я отказался отвечать раньше времени. Вы сами включили это качество в требования к умному мужчине.

— Способность признать незнание?

— Именно. Пользуюсь первой возможностью соответствовать.

Она закрыла верхнюю тетрадь.

— Хорошо. Прочтите.

— Всю?

— Вы хотели узнать, чем я занимаюсь.

— Я не ожидал, что ответ потребует нескольких вечеров.

— Можете отказаться.

— После сегодняшних вопросов это будет выглядеть как признание, что мне интереснее будущая жена, чем её настоящее занятие.

— Я не употребляла слов «будущая жена».

— Зато достаточно внимательно следили, как употребляю их я.

Анфиса слегка улыбнулась.

— Так вы прочтёте?

— Прочту.

— И скажете, где потеряли смысл.

— Боюсь, полей может не хватить.

— Возьмите отдельную бумагу.

— Где объяснение требуется раньше, где вывод не следует из приведённого, где читатель не понимает, почему подробность важна?

— Да.

— Ошибки в датах и старых изданиях я не найду.

— От вас этого не требуется.

— Тогда мы правильно разделили обязанности. Вы знаете книги. Я знаю, где человек перестаёт слушать.

— Читать.

— В данном случае — читать.

Она перевязала тетради лентой. Узел получился аккуратным и плоским, в отличие от моих упражнений с упаковкой мокасин. Потом передвинула рукопись на мою сторону стола.

Я положил ладонь на верхнюю обложку. По объёму чтение выглядело серьёзнее некоторых платных курсов, которые в прежней жизни обещали полностью изменить человека за три недели. Анфиса обещаний не давала. Она только требовала внимания.

— Когда вернуть? — спросил я.

— Когда прочтёте.

— Опасный срок. Некоторые книги при таких условиях остаются у знакомых до конца дружбы.

— Мы ещё не решили, друзья ли мы.

— Значит, рукопись поможет установить.

— Или помешает.

— Это тоже результат.

Парамон Ильич вернулся в гостиную. Он посмотрел на перевязанные тетради передо мной, затем на дочь.

— Что это?

— Моя работа о старых книгах, папенька. Алексей Николаевич прочтёт.

Хлудов перевёл взгляд на толщину рукописи.

— Зачем?

— Я попросила.

Такой ответ он понимал хуже просьбы о деньгах, но оспаривать не стал.

— Каталог забираете? — спросил он.

— Мне он понадобится завтра.

— Вот здесь, — Хлудов открыл книгу на отмеченной странице, — имя всё-таки