"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Значит, нужно и то и другое.

— Вы ожидали, что я соглашусь выбрать половину?

— Я проверял, можно ли упростить задачу.

— Нельзя.

— Это начинает повторяться.

— Возможно, дело в задаче.

Хлудов тяжело вздохнул.

— Люди женятся без таких рассуждений, — сказал он.

— Поэтому некоторые потом рассуждают всю жизнь, — сказала Анфиса.

— Хороший человек будет хорошим мужем.

— Папенька, хороший купец не обязательно хорошо играет на скрипке.

— Мужу не требуется играть на скрипке.

— Вот именно.

Я вмешался прежде, чем Парамон Ильич принялся доказывать, что порядочность заменяет любую совместимость.

— Какой вы представляете семью? — спросил я.

Анфиса перевела взгляд к окну. На улице прошла коляска, и свет на мгновение дрогнул от поднятой пыли.

— Дом, в который мужу и жене хочется возвращаться, — сказала она. — Где можно принимать людей не только по обязанности. Где дети не учатся молчать при появлении отца. Где жена знает дела мужа, а муж не считает её занятия способом занять свободные часы. Где спор не превращается в наказание.

Она замолчала, затем добавила:

— И где оба иногда могут остаться одни.

Последний пункт я понял особенно хорошо.

— Разумно, — сказал я.

— Вы снова фиксируете полезное замечание? — спросила Анфиса.

— Да.

— Для себя?

— Для человека, который должен соответствовать этим условиям.

— Это всё ещё не ответ.

— Зато правда.

Анфиса посмотрела на отца. Парамон Ильич сидел неподвижно. Разговор, начавшийся именно так, как ему хотелось, постепенно обрастал требованиями, которые нельзя было внести в опись приданого. Деньги, дом и дворянство решали лишь часть задачи. Остальное зависело от человека.

— Теперь моя очередь, — сказала Анфиса.

— Спрашивайте, — разрешил я.

— Почему вы сами не женились?

Вопрос ударил точнее, чем я ожидал. Хлудов посмотрел на меня с новым вниманием. Для него американское прошлое уже содержало женщину, мокасины и расставание. Анфиса теперь проверяла, было ли одиночество следствием обстоятельств или характера.

— Потому что моё дело всегда требовало больше времени, чем я готов был признать, — сказал я. — Я мог обеспечить хороший дом, но большую часть собственной жизни проводил бы вне дома. Жениться и ждать, что женщина сочтёт это достаточным, мне показалось нечестным.

— Работа была важнее? — спросила Анфиса.

— Часто, — сказал я.

— Теперь стало иначе?

Я посмотрел на каталог, на открытую страницу с приглашением, затем на Хлудова.

— Теперь моя работа находится через две комнаты от спальни. Это уменьшает расстояние, но пока не решает вопрос полностью.

— Вы продолжаете ставить дело первым?

— Сейчас от него зависят люди, которым я обещал жалованье, и дом, который я пытаюсь сохранить. Делать вид, что могу забыть об этом ради ухаживания, было бы ещё одной ложью.

Анфиса слушала, не перебивая.

— Значит, вы не женились не потому, что не встретили подходящую женщину.

— Подходящего мужа из меня тогда тоже не получилось.

— А сейчас?

— Сейчас я хотя бы умею назвать прежнюю ошибку.

— Это вы считаете достаточным?

— Началом.

Она опустила глаза. Ирония в её выражении стала мягче, но не исчезла.

— Вы расспросили меня о доме, приданом, семье, занятиях и уважении к отцу, — сказала она. — Потом объяснили, почему прежде не женились и чем теперь отличаетесь. Для того, кто сегодня не делает предложения, вы выбрали очень подробный порядок действий.

— Я предупреждал, что привык готовиться.

— К типографским заказам?

— К разговорам, последствия которых важнее самого разговора.

— И какие последствия вы ожидаете от этого?

Я мог ответить: получить критерии, проверить князя, сохранить дом, устроить встречу. Каждая часть была правдой и ни одна не принадлежала Анфисе. Она считала, что разговор ведётся между мужчиной и женщиной, осторожно выясняющими возможность собственного брака. Исправить это понимание можно было лишь именем Иллариона Петровича, а называть его до собственной проверки я не хотел.

— Я хочу не ошибиться в отношении вас, — сказал я.

— Это снова правда с широкими полями.

— Каталог уже начал влиять на мою речь.

Анфиса улыбнулась.

— Хорошо. Тогда запишите ещё одно условие.

Я развернул лист.

— Какое?

— Муж не должен задавать женщине вопросы, смысл которых известен только ему.

Хлудов повернул голову к дочери.

— Анфиса Парамоновна.

— Я отвечаю на вопросы Алексея Николаевича, папенька.

Она снова посмотрела на меня.

— Я могу принять осторожность. Тайную цель принимать не обязана.

Реплика легла точно в слабое место всей моей схемы. Я говорил с Анфисой, чтобы не позволить Хлудову решить её судьбу без участия дочери, и одновременно скрывал от неё причину разговора. Долговая сделка мне не принадлежала, имя князя пока оставалось лишь непроверенной кандидатурой, но от этого скрытая цель не переставала существовать.

— Принимаю условие, — сказал я.

— И исполните?

— Насколько смогу, не выдавая чужих тайн.

— Опять уточнение.

— Честное.

Она кивнула.