"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Я мог предложить деньги, удобство, поездки, хорошую квартиру и уверенность в завтрашнем дне. Время предлагалось по остаточному принципу. Запуски, выступления, съёмки, встречи и перелёты входили в календарь первыми, а человек должен был доказать любовь способностью поместиться между ними. Несколько лет мне казалось, что достаточно встретить женщину, которая поймёт устройство моей жизни. Потом я понял, что под словом «поймёт» скрывалось другое: согласится всегда быть второй и никогда не назовёт это вслух. Такого согласия я просить не хотел.

Я не считал брак помехой и не гордился свободой. Просто не хотел обещать присутствие, заранее зная, что при первом серьёзном выборе предпочту дело. Можно было назвать это честностью, можно — удобным способом избежать ответственности. Оба объяснения содержали правду. В любом случае я не продал человеку будущее, которое не собирался обеспечивать собственным временем.

Теперь положение выглядело почти обратным. Времени у меня было много, потому что прежняя жизнь исчезла целиком. Зато дом находился в закладе, типография не имела заказов, а под именем Алексея Ветрова скрывался человек, неделю назад не знавший ни Анфисы, ни Хлудова, ни самого себя, отражавшегося в зеркале. Брак оставался плохим способом решать мои затруднения, даже если Парамон Ильич предлагал оформить его с погашением долга.

Я снова посмотрел на лист. Для самого себя я мог назвать условия довольно точно. Женщина не должна становиться доказательством моего успеха. Её занятия не должны считаться дозволенной прихотью, пока они не мешают моим. Деньги не дают права распоряжаться чужим временем. Совместный дом требует двух участников, а не хозяина и благодарного свидетеля его достижений. Эти условия выглядели разумными. Они же объясняли, почему ни один прежний брак не стал для меня приемлемым: я требовал от другой стороны того, чего сам тогда дать не мог.

Я дописал вопросы для Анфисы. Не прямой перечень качеств жениха, а устройство жизни: чем она готова заниматься после замужества, какое участие желает принимать в делах дома, что считает унижением, какие решения муж не вправе принимать без неё, насколько важны положение и состояние, что она должна сохранить из нынешней жизни. Лист получился обстоятельным. Вручить его молодой женщине можно было только вместе с чернильницей и предложением заполнить до обеда.

На следующее утро я был в церкви. Воскресная служба прошла спокойно. После неё люди задерживались у выхода, приветствовали знакомых и договаривались о визитах. Несколько человек поклонились мне, один господин назвал меня по имени, хотя я не помнил, чтобы нас представляли. За четыре дня город окончательно признал моё существование и теперь распределял меня по своим кругам.

Домой я вернулся пешком. Типография в воскресенье была закрыта. За дверью мастерской стояла тишина, в конторе лежали приготовленные к понедельнику образцы, а пресс впервые не требовал немедленного решения. Я позавтракал, перечитал вечерний список и открыл американский каталог.

Формальный повод для нового визита нашёлся между торговым объявлением и образцом приглашения. Мне действительно требовалось мнение местного купца. Каталог показывал американский способ расположить текст, выделить цену, оставить свободное место и заставить взгляд остановиться на нужной строке. Я понимал впечатление. Хлудов понимал покупателя, который платит собственными деньгами. Если Парамон Ильич объяснит, что местный торговый человек заметит первым, разговор принесёт пользу типографии независимо от остальных целей.

Около часа пополудни я велел извозчику ехать к Хлудовым. Каталог пришлось держать обеими руками. На коленях он занимал место небольшой мебели и при каждом повороте пытался соскользнуть на пол. Вчера я привёз в этот дом пару маленьких мокасин с большой историей. Сегодня вёз большую книгу с вполне честным объяснением. Прогресс был заметен хотя бы по весу.

Пожилой слуга открыл дверь и на мгновение задержал взгляд на каталоге.

— Парамон Ильич дома?

— Дома, Алексей Николаевич.

Хлудов принял меня в той же гостиной. Анфиса сидела возле окна с книгой (снова), но мокасин рядом уже не было. Увидев каталог, она закрыла томик и посмотрела на меня с лёгкой настороженностью.

— Вчера была маленькая часть Америки, — сказала она. — Сегодня вся сразу?

— Только печатная её часть.

Парамон Ильич поднялся из кресла.

— Вы говорили, что придёте через несколько дней.

— Я сказал, что сообщу вам. Сообщаю лично.

— Это быстрее.

— Я рассчитывал на ваш совет.

Последняя фраза изменила его выражение.

— Какой совет?

Я положил каталог на стол и раскрыл заранее отмеченную страницу.

— В понедельник я начинаю искать заказы. Хочу понять, на что здешний купец посмотрит в объявлении прежде всего. Американцы размещают текст иначе, но платить за работу будут здесь. Вы лучше меня знаете тех, кто принесёт деньги.

Хлудов придвинул книгу. Он прочёл несколько крупных английских слов, не пытаясь скрыть, что остальное ему недоступно, и указал пальцем на выделенную строку.

— Это цена?

— Цена.

— Тогда её видно.

— Хорошо?

— Покупатель сперва должен понять, что продают.

Он провёл пальцем выше, по заголовку.

— Название товара крупнее. Потом цена. Потом где искать. Остальное можно мельче.

— А имя продавца?

— Если имя известно — крупно. Если неизвестно, оно только место занимает.

Я записал ответ на небольшом листе, который принёс между страницами каталога. Хлудов перелистнул дальше. Рамки, украшения и свободные поля интересовали его меньше самого порядка сведений.

— Здесь бумаги много пропадает, — сказал он.

— Свободное место помогает увидеть главное.

— Заказчик скажет, что заплатил за пустоту.

— Именно это Климов и предсказывал.

— Правильно предсказывал.

Хлудов кивнул. Анфиса подошла к столу. Сегодня на ней было светлое домашнее