"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

что галстук за время чаепития немного съехал в сторону. Исправлять его при хозяине дома не стал. Для человека, приехавшего просто познакомиться, я и без того потратил слишком много усилий на внешний вид и объяснение маленьких башмаков.

Слуга открыл наружную дверь. Я ожидал, что Хлудов остановится в передней, однако он вышел за мной на крыльцо. Вечер оставался тёплым. Солнце уже опустилось за дома, но улица была светла, и пыль над дорогой медленно оседала после проехавшей коляски. Парамон Ильич подождал, пока дверь за нами закроется.

— Ну? — спросил он.

Я посмотрел на него.

— Что именно?

— Какое впечатление?

— Анфиса Парамоновна умна, — сказал я. — Внимательно слушает, замечает неточности и не принимает красивую историю только потому, что она красиво рассказана.

— Это я и без вас знаю.

— Тогда часть моей работы уже выполнена.

Хлудов нахмурился.

— Какой работы?

— Вы хотели, чтобы я понял вашу дочь. Я начал понимать.

— Я спрашиваю, понравилась ли она вам.

Глава 14

В гостиной Хлудов терпел обходные формулировки ради приличий. На крыльце вернулся к обычному способу разговора: вопрос должен был получить ответ, сумма — итог, знакомство — продолжение.

— Понравилась, — сказал я.

Парамон Ильич кивнул, словно услышал подтверждение записи, сделанной заранее.

— Я видел.

— Тогда зачем спрашивали?

— Хотел, чтобы вы сами сказали.

— Для заёмного письма?

— Для ясности.

— Парамон Ильич, ясность в вашем понимании всегда подозрительно быстро приобретает денежное выражение.

— Деньги здесь ни при чём.

— Первый раз вы сказали это перед тем, как предложить включить долг в приданое.

Он положил руки за спину. На лице его не появилось ни смущения, ни раздражения. Хлудов не считал прежнее предложение чем-то постыдным. В его представлении он давал двум людям возможность устроить жизнь и одновременно закрывал обязательство, которое иначе пришлось бы взыскивать через суд.

— Я вас не принуждаю, Алексей Николаевич. И прежде не принуждал.

— Вы только положили передо мной закладную на дом и следом рассказали о незамужней дочери.

— Я изложил положение.

— Последовательность получилась убедительная.

Хлудов пропустил замечание.

— С Анфисой вы говорили хорошо.

— Мы разговаривали.

— Она не со всяким так разговаривает.

Это уже было сведением, которое нельзя было проверить. Парамон Ильич мог говорить правду, мог выдавать отцовское желание за наблюдение или просто считать любой продолжительный разговор дочери с подходящим мужчиной редким событием. Во всех трёх случаях вывод у него получался одинаковый.

— Вы начинаете подводить итог после первого чая, — сказал я.

— Итог ещё не подвожу. Смотрю, что выходит.

— И что выходит?

— Вы друг другу не противны.

— Неожиданно высокая оценка семейного счастья.

— Для начала высокая.

Он говорил совершенно серьёзно. Парамон Ильич явно не собирался требовать от первого знакомства любви, восхищения или мгновенного согласия. Ему хватало того, что дочь не замкнулась, гость не сбежал, разговор продолжался дольше необходимого, а подарок остался в доме. Купец умел ценить небольшой, но измеримый результат.

— Вы по-прежнему считаете Иллариона Петровича лучшим мужем? — спросил я.

Хлудов немного помедлил.

— Лучшим — считаю.

— Но?

— Свадьбы с князем не будет.

Он произнёс это так, словно речь шла о товаре, который существовал в превосходном качестве, но не доставлялся в наш город.

— Князю уже сообщили? — спросил я.

— Нет.

— Анфисе?

— Нет.

— Тогда отказ пока существует только у вас.

— Я людей знаю.

— Иллариона Петровича тоже?

— Достаточно.

— Чтобы ответить за него?

— Чтобы не строить пустых надежд.

Я повернулся к улице. У калитки никого не было; извозчика предстояло искать на перекрёстке. Хлудов не торопился возвращаться в дом. Разговор, ради которого он вызвался меня проводить, только начинался.

— Вы сами назвали князя, — напомнил я.

— Вы спросили лучшего. Я назвал.

— Не вероятного.

— О вероятном вы не спрашивали.

— А теперь спрашиваю.

Парамон Ильич посмотрел на меня, и тяжёлая усмешка ненадолго изменила его лицо.

— Вероятный сегодня сидел за моим столом.

Намёк был достаточно прямым, чтобы не нуждаться в толковании. Хлудов не верил, что древний княжеский род примет купеческую дочь, зато молодой дворянин без близкой семьи, с заложенным домом и едва открытой типографией казался ему человеком более доступным для разумного соглашения. Я обладал происхождением, Анфиса — состоянием, Парамон Ильич — бумагой, способной соединить всё без лишних расходов.

— Вы опять возвращаетесь к первоначальному замыслу, — сказал я.

— Я от него не отказывался.

— Мы договорились искать другой путь.

— Ищите.

— Но одновременно предлагаете мне не искать слишком далеко.

— Я ничего не предлагаю. Михаил Андреевич хотел вас познакомить, — продолжил он. — Не князя с ней. Вас.

— Михаил Андреевич оставил после себя слишком много желаний без объяснений.

— Это желание было разумное.

— Потому