"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

нахмурился. Анфиса не повысила голоса и не отвернулась. Она лишь обозначила предел, после которого удобство мужчины переставало создавать обязанность женщины.

Я развернул лист на коленях.

— Положение мужа имеет для вас значение?

— Имеет.

Хлудов кивнул, довольный первым ответом, который можно было измерить общественным весом.

— Какое именно? — спросил я.

— Положение определяет круг жизни, обязанности и то, как с тобой обращаются другие. Делать вид, что оно ничего не значит, было бы глупо.

— Титул?

— Может быть достоинством рода. Достоинством человека становится не всегда.

— Состояние?

Она посмотрела прямо на меня.

— Моё приданое будет значительным. Папенька позаботился об этом.

— Позаботился, — подтвердил Хлудов.

— Но я не хотела бы всю жизнь думать, что муж выбрал приданое, а меня согласился принять вместе с ним.

Парамон Ильич положил ладонь на подлокотник.

— Порядочный человек так не поступит.

— Именно поэтому Алексей Николаевич спрашивает о порядочном человеке.

Она произнесла это без раздражения.

Хлудов откинулся назад, оставив ответ без возражения.

— Значит, муж должен иметь собственные средства? — спросил я.

— Или собственное дело, которое способно содержать семью. Деньги могут уменьшиться, имение — приносить меньше, служба — измениться. Мне важнее, умеет ли человек отвечать за своё положение, а не только наследовал ли его.

Этот ответ подходил Иллариону Петровичу — по словам Хлудова. Он же неожиданно подходил мне: дом, типография, попытка вернуть работников, первые выплаты. Парамон Ильич, вероятно, заметил то же. Его пальцы снова нашли цепочку часов.

— Выходит, владелец типографии уже проходит часть испытания, — сказала Анфиса.

Ирония была мягкой и совершенно ясной.

— Только если типография начнёт приносить деньги, — ответил я.

— Вы предусмотрительно оставили себе время.

— Я привык сначала выяснять условия.

Анфиса чуть склонила голову.

— Вы пришли за советом папеньки о торговых объявлениях, затем открыли свадебное приглашение и теперь выясняете, какое состояние мужа я сочту достаточным. Каталог оказался весьма удобной книгой.

Хлудов посмотрел на приглашение, оставшееся под его рукой, и убрал палец с угла страницы.

— Страница открылась случайно, — сказал он.

— Разумеется, папенька.

— Я принёс каталог ради настоящего совета, — сказал я.

— А вопросы?

— Ради настоящих ответов.

— Для типографии?

— Для понимания вас.

Анфиса опустила взгляд на сложенный лист.

— Вы очень обстоятельно понимаете людей, Алексей Николаевич.

— Поверхностное понимание уже однажды привело меня к истории, которая не выдержала ваших вопросов.

— И теперь вы решили подготовиться лучше.

— Именно.

— Я должна считать, что вы рассматриваете возможность брака?

Глава 15

Хлудов перестал двигать цепочку. В комнате стало тихо. Из коридора донёсся шаг служанки, затем снова стих. Двери оставались открыты, и вопрос Анфисы прозвучал в полностью приличной семейной обстановке, что не сделало его проще.

— Я рассматриваю, что именно вы назвали бы приемлемым браком, — сказал я.

— Это ответ на соседний вопрос.

— На ваш вопрос сегодня я не стану отвечать обещанием.

— Я его и не просила.

— Тогда мы оба проявили осторожность.

Анфиса улыбнулась.

— Значит, возможность вы не исключаете.

— Анфиса, — сказал Хлудов.

— Папенька, Алексей Николаевич задаёт вопросы о моём будущем доме. Было бы невежливо не выяснить, намерен ли он в нём жить.

Парамон Ильич посмотрел с надеждой услышать нужный ответ.

— Сегодня я приехал не делать предложение, — сказал я.

— Сегодня, — повторила Анфиса. — Удобное уточнение.

— Точность вы сами назвали достоинством.

— Я назвала умение понимать сказанное.

— Я понял.

— Тогда продолжайте.

Она устроилась в кресле удобнее. В её голосе сохранилась ирония, однако отказаться от разговора она не собиралась. По всей видимости, возможность того, что я оцениваю её как собственную будущую жену, не оскорбляла Анфису. Она лишь хотела, чтобы я либо признал цель, либо достаточно хорошо выдержал проверку собственной уклончивости.

— Как вы относитесь к семье мужа? — спросил я.

— С уважением, если оно взаимно.

— Если его род считает ваш ниже?

— Я не стану требовать, чтобы люди забыли происхождение. Но жить в доме, где моего отца принимают только из-за денег, не соглашусь.

Хлудов медленно кивнул.

— А если муж не разделяет отношения своей семьи? — спросил я.

— Тогда ему придётся уметь это показать не только мне.

— Публично спорить с родными?

— Не обязательно. Достаточно не поддерживать унижение молчанием.

Фраза была спокойной, но за ней стояла вполне определённая граница. Илларион Петрович принадлежал к древнему роду. Даже если сам он разговаривал с Хлудовым уважительно, оставались родственники, знакомые и общество, для которых купеческое происхождение Анфисы станет удобной темой. Проверять нужно было не отсутствие предрассудков вообще (такого человека искать можно до следующего столетия), а готовность князя не позволять чужим предрассудкам управлять собственным домом.

— Что для вас важнее: привязанность или уважение? — спросил я.

Анфиса подумала.

— Без привязанности дом