Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— А-а-а-а… Я? — выдавил из себя гарнизонщик дрожащим голосом, не в силах оторвать взгляд и боясь, что, если он моргнёт, то чудесное виденье исчезнет.

— Бездна и Уроборос! — выругалась Ирвинг сквозь зубы. — Что московские парни, что хёльмгарёрские! И этот сломался… Да что у них у всех с мозгом?

Для девушки подобное отношение незнакомых с ней личностей было, в общем-то, привычно. Многие и в том числе чародеи буквально зависали, увидев её. Так что она уже даже не обвиняла никого и вообще старалась игнорировать происходящее вокруг, когда ей доводилось выходить пешком из родного плавающего квартала. Наверное, единственным её советником противоположенного пола, который вообще не обратил на неё внимания, был встреченный случайно в Тайном Посаде ныне избранный глава клана. Да и на Абызбику он не пялился… так что поначалу Ирвинг решила, что парень не совсем нормальной ориентации. Но потом узнала, что у него просто была девушка в Москве. В общем, всё это заставило её серьёзно задуматься об этом парне.

Вздохнув, девушка махнула Алексею рукой, мол: «Проехали! Вольно, боец…» И поплелась вдоль стены к следующему гарнизонщику, которого можно было сломать.

Глава 10

Грохнула пушка тяжёлого вездеезда, и через мгновение яростно взревел раненый елифантерий, чей глаз был выбит этим удачным выстрелом. Обычно флегматичный монстр почти мгновенно взбесился и, более не слушаясь поводырей, ломанулся на своего механического обидчика, который перед массивной тушей монстра смотрелся как таракан, напавший на взрослого кота. Похожее на дворец сооружение, закреплённое на спине чудища, опасно затряслось и несколько изящных башенок, возведённых на нем, тут же обрушились, ломая внешние стены и осыпаясь с боков елифантерия на землю.

Куда хуже дела обстояли с возведённой на голове чудовища крепостицей, которая полностью обвалилась, когда, нагнав резво убегающий вездеезд, монстр вдруг наклонил свою огромную голову и, взрывая четырьмя бивнями пласты земли, подцепил машину и подбросил её высоко в воздух. Вот только экипаж обречённого вездеезда погибать вместе с ним не спешил. А потому они буквально горохом посыпались с корпуса и верхней палубы машины вниз и, прыгая по камням и кускам земли, подброшенным чудовищем в воздух, приземлившись прямо на бивни, помчались по ним вверх к голове монстра.

Впрочем, навстречу из развалившейся крепостицы уже выбегали другие фигурки, одетые в блестящие на солнце золочёные доспехи. Почти мгновенно на огромной морде чудовища вспыхнул жестокий бой, который поначалу успокоившийся немного елифантерий, казалось, игнорировал, но затем вдруг взревел, высоко вскинув хобот и, с явным трудом поднявшись на задние ноги, отчего в почти перевёрнутом дворце на его спине случился настоящий хаос, вдруг рухнул обратно.

Под передними ногами чудовища случился самый настоящий взрыв. Земля под его огромной тушей мгновенно просела, образовав кратер, а по его краям вздыбилась от ужасающей силы удара. Многих сражающихся неподалёку чародеев просто смело в разные стороны ударной волной, многочисленные вездеезды, продолжавшие атаковать огромного монстра, были отброшены его чудовищной силой и перевёрнуты, а те из людей, кто находился подальше, просто не удержались на ногах и попадали на землю.

Впрочем, уже через какой-то миг кровопролитное сражение между зеленоглазыми казанскими чародеями и фиолетовоглазыми чужаками вновь возобновилось, так, словно ничего и не произошло. Пострадала в основном казанская техника да сооружения на горбу елифантерия, в то время как человеческих смертей от созданной чудовищем тряски практически не было. Разве что кого особо невнимательного могло завалить землёй или обломками, да и людям в вездеездах пришлось несладко, ведь быстро выбраться их подобных машин было непросто даже для чародеев.

Взобравшись на измятый и перевёрнутый вездеезд, чадящий дымом из разорванных труб, Абызбика, тяжело дыша и сжимая в руке свою саблю, быстро осмотрела поле сражения, которого по-хорошему вообще не должно было быть. Сейчас она уже не напоминала ту утончённую и могущественную чародейку, которую привыкли видеть главой казанской ипокатастимы Бажовых. Взлохмаченная, оборванная, чуть грязная и очень злая женщина с неприкрытой ненавистью смотрела на яростно трясущего головой и быстро удаляющегося от поля боя елифантерия, который бежал прочь, не разбирая дороги, тряся и рассыпая во все стороны руины возведённого на его спине замка.

А затем, её взгляд медленно остановился на нелепой, полной фигуре мужчины в золочёных доспехах, которая с помощью доверенных лиц забралась на рухнувший и деформированный купол некогда величественного центрального сооружения на спине монстра. О! Это простые члены клана могли не знать, с кем сейчас не на жизнь, а на смерть на территории Московской Зелёной Зоны схлестнулись её воины. Но уж Абызбика-то просто не могла не признать в первом же принесённом ей трупе разведчика родственника недавней «гостьи», которую так ловко украл у неё московский мальчишка.

«Нет! — мысленно сказала себе девушка, тряхнув в раздражении головой. — Не мальчишка! Глава клана, пусть и молодой да дерзкий! И я могу сколько угодно против него интриговать позже, но должна научиться уважать его… Иначе в какой-то момент могу просто-напросто сделать ошибку, которая станет для меня роковой!»

В любом случае стычка между дальними фиолетовоглазыми родственниками и казанскими Бажовыми началась совершенно внезапно со столкновения между дальними дозорами сопровождения. Караван зелёноглазых, первый из тех, которые должны были выйти из Казани, перемещая ипокатастиму в Москву, находился в этих местах сейчас совершенно легально, ведь какими бы ни были взаимоотношения между полисами, сейчас они уже считались московским кланом. А потому с присланной ранее подорожной всякий, кто стал бы чинить им препятствия и проблемы, автоматически нажил бы себе большие неприятности в полисе.

Другое дело — фиолетовоглазые воины! Встреча с ними почти мгновенно переросла в бой. Чародеи, судя по всему, из Тегерана были агрессивны и совершенно не понимали ни московский, ни казанский язык. Они с ходу постарались захватить наткнувшихся на них дозорных, а когда те удачно отбились, в дело немедленно вступили основные войска, прямо с марша напавшие на главный конвой Бажовых.

И это хорошо, что бывшие казанцы первым караваном вышли именно воинским составом, а не решили перебросить для начала детей и мирную часть ипокатастимы, как настаивали на том старейшины. Их понять, в общем-то, тоже можно, ведь чем больше бойцов до последнего остаётся в Казани, тем меньше шансов на то, что кто-то из бывших соседей задумает против уменьшившихся в числе Бажовых что-нибудь плохое! Обид-то между кланами за прошедшее время накопилось немало, так что пусть не полностью уничтожить, но вот укусить на прощание вполне могли.

Но… Абызбика, зная, что в Москве