Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

мне нет нужды часто с ней видеться. Её величество лишь дважды навещала внучку и даже дала мне пару советов, как с ней обращаться. Я выслушала их со всем рекомендованным почтением и пообещала исполнить в точности, тем более что советы и правда были толковыми. Этим всё и исчерпалось.

Ещё в книгах рекомендовалось дружить со всеми прочими домочадцами, а особенно — с братьями и сёстрами мужа, ибо они оказывают на мужа существенное влияние, а разлад в доме неизбежно негативно скажется и на жене. В принципе не могу не признать, что рациональное зерно в этом было — если уж нет возможности отделиться, а это здесь, насколько я поняла, не принято, и приходиться существовать с роднёй мужа под одной крышей, тогда худой мир лучше доброй ссоры. Но вот от чего у меня точно сводило скулы, так это от рассуждений, что женщина не должна интересоваться ничем за пределами дома. А также о том, что нельзя позволять себе никаких вольностей за порогом спальни, даже в собственном доме, даже с мужем. Не дай бог поцеловать его или там руки коснуться. Почему-то все составители правил поведения пребывали в святой уверенности, что попытка дать себе хоть какую-то вольность неизбежно приведёт к полной распущенности. Или ты втискиваешь себя в колодки, или ты вор и разбойник, третьего не дано.

— Похвально, — с ироничной серьёзностью тем временем кивнул Тайрен. — Лучше поздно, чем никогда.

— Теперь я смогу стать образцом хороших манер и тем заслужить любовь вашего высочества, — в тон ему отозвалась я. Ксиши затихла, и я бережно положила её обратно в колыбельку. Девочка причмокнула и помахала ручками в воздухе.

— Мою любовь ты заслужила уже давно и отнюдь не этим, — рассмеялся его высочество и, пренебрегая всеми правилами приличия, притянул меня к себе. Я зашипела сквозь зубы:

— Ой… Ваше высочество…

— Что?

— Грудь… Не прижимайте меня так, пожалуйста.

Приближалось время очередного кормления, и грудь, полная молока, стала очень чувствительной. Я с усмешкой вспоминала, как на последних месяцах беременности мечтала о том, что вот рожу и снова могу лежать на животе. И никто не предупредил меня, что лежать на животе можно будет разве что в позе сфинкса.

Тайрен поморщился, но всё-таки отодвинулся.

— Я тебя совсем не вижу, — сказал он. — Мекси-Цу в последнее время общается со мной чаще, чем ты.

— Ваше высочество…

— Ты можешь оторваться от неё хотя бы ненадолго? Есть кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить.

— Через час я буду к услугам вашего высочества, — уверила я.

— Через час придёт Кей, — недовольно сказал он. — А, впрочем, ладно. Обсудим вместе.

Значит, не личное, решила я, проводив Тайрена и собирая в стопку ворох нравоучительной литературы, присланной мне из дворцовой библиотеки. Помимо трактатов и сборника биографий тут были и тексты религиозного содержания, и описания женских обрядов — последнее было совсем не лишним. Но больше всего меня потрясли «Таблицы достоинств и прегрешений» некоего анонимного автора, похоже, монаха или священника. Это действительно был сборник таблиц, в которых обстоятельно обозначалось, сколько именно очков на будущем загробном суде ты потеряешь или приобретёшь при совершении какого-нибудь греха либо подвига. Все таблицы я читать не стала, ограничившись пока только разделом взаимоотношений мужчин и женщин, а остальное лишь пролистала на скорую руку. Вообще я заметила, что мои новые соотечественники питают прямо-таки страсть к классификации. Их рисом не корми, дай всё разложить по полочкам, в том числе и материи, казалось бы, совершенно для этого непредназначенные.

Самым тяжким преступлением, как и ожидалось, оказалось изнасилование — оно могло поспорить только с убийствами, продажей свободных людей в рабство без суда и непочтительностью к родителям. Однако дальше оказывалось, что этот грех подразделяется на множество градаций, в зависимости от обстоятельств и личности потерпевшей. Самым тяжким видом было насилие над девственницей или вдовой, сразу же отнимавшее целую тысячу очков, а уж если насилию подвергалась монахиня, то тут даже точной цифры не было — просто капец для тебя на том свете, и всё. А вот изнасилование замужней женщины сразу снижало вину вдвое. И ещё меньше был грех, если насилию подверглась не ровня, а служанка, тут уже и девственницы со вдовами оценивались в пятьсот очков. И совсем жалкие пятьдесят очков получал, точнее, терял совершивший насилие над проституткой, каковая имела право отказать в случае наличия у неё постоянного любовника или покровителя.

Смягчающим обстоятельством считался непреодолимый порыв страсти — если ты насилуешь женщину не для того, чтобы унизить и продемонстрировать превосходство, а по страстной к ней любви, то даже монахиня уже обретала конкретную цифру: всю ту же тысячу. Исключение, как ни странно, составляли проститутки — страсть к ним, наоборот, усугубляла вину с пятидесяти очков до ста. Ещё больше смягчала вину «предопределённость», то есть ситуация, когда соитие было результатом деяний мужчины и женщины в прошлых жизнях. Определённая логика в этом присутствовала: если твой поступок — карма, то ты как бы не очень и виноват. Но по каким, интересно мне знать, критериям, можно определить, что результат твоего личного порыва, а что — кармическое? Ведь, по идее, «Таблицы» составлены для практического применения, то есть для того, чтобы каждый человек мог вычислить, насколько он нагрешил, и сколько добрых дел нужно совершить, чтобы это поправить.

Сурово — от пятидесяти до двухсот очков — оценивалась похвальба своими сексуальными подвигами, как реальными, так и вымышленными. Очень сурово — от трёхсот до шестисот очков — клевета на добродетельных женщин, сладострастные мечты о монахинях и вдовах, аборты, втягивание других лиц в забавы с проститутками и азартные игры, а так же предпочтение какой-то одной жены или наложницы всем остальным (привет, Тайрен, ты, оказывается, грешник). На двести очков тянула неспособность устроить браки своих служанок. Ну и дальше по мелочи — например, распевание непристойный песенок или просмотр фривольных пьес оценивалось по одному очку за каждую. Так же как и просмотр повторяющихся похотливых снов, правда, не уточнялось, за каждый сон вычитается очко, или за все вкупе.

Ещё меня впечатлило, что клевета на женщин считалась даже большим грехом, чем клевета на богов. Я даже обратилась к наставнику Фону для разъяснения. Оказалось, причиной было то, что боги могут за себя постоять, а женщины нет. Что ж, логично.

общем, оказывается, плюсик или минусик в карму — изобретение отнюдь не компьютерного века.

…А темой, которую так жаждал обсудить Тайрен, оказалось повышение цен, и что с этим можно сделать. Вот что значит создать себе репутацию учёной