Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

«Может выпить, чтобы дрожь в коленках унялась?»

И уже собрался сделать глоток, как зазвонил его мобильный.

От резкого, противного запаха Александра очнулась с кошмарной болью в голове и невыносимой резью в глазах. Мало того, легкие сжались от натужного захлебывающегося кашля. Непроизвольно попыталась вытереть глаза, но сразу поняла, что сидит связанная в кресле, а руки притянуты ремнями к подлокотникам.

Как только удалось прокашляться, над ухом раздался разочарованный голос шефа:

– Эх, Шурка! Сколько я за тебя боролся и защищал, а ты так меня подвела… Нехорошо, некрасиво. Ну, чего молчишь? Стыдно в глаза посмотреть?

– Да просто глаза открыть не могу, режет, – покривилась девушка.

– Ладно, тогда польем на тебя водичкой.

И почти без предупреждения в лоб связанной девушки ударила струя холодной воды. Она оказалась не такой сильной, чтобы перебить дыхание, ровной и направленной в одну точку. Александра долго и с тоскливым удовольствием подставляла под струю каждый глаз по очереди, порой опуская всю голову. Через минуту на ней не осталось сухой нитки, зато боль в голове заметно утихла, а глаза удалось открыть с первой попытки. Бросилось с глаза, что она в одной из ванных комнат конторы, приспособленной для допроса. Павел Павлович несколько брезгливо отбросил шланг в сторону и опять приблизил свое лишенное эмоций лицо к девушке:

– Ты ведь знаешь, как поступают у нас с предателями?

– С чего вы взяли, что я предала? – пошла ва-банк Александра.

– Ха! Ты посмотри на нее, Борь, оказывается, произошло недоразумение. – Шеф повернулся в сторону, и за его спиной открылся сидящий на крышке унитаза Королюхов. Правое плечо у него оказалось перебинтованным, рука висела на перевязи. Видно, удар стилета все-таки не достиг цели, только подранив мерзавца. Зато глаза у него светились кровавым блеском, как у голодного вурдалака. А с губ срывались капли слюны:

– Ничего, сучка, скоро ты в моих руках наизнанку вывернешься!

– Да ладно тебе, – по-отечески пожурил шеф своего подчиненного. – Может, и в самом деле ты погорячился? —

Затем опять навис над девушкой: – Девонька, расскажи мне все как на духу.

– А что тут рассказывать! – нагнетала в себе злобу Саша. – Сидела себе, спокойно в файлах копалась, а этот урод меня решил газом убить. Жаль, что не достала ублюдка! Вот он и есть самый настоящий предатель!!!

– Тихо, тихо! Давай без эмоций тут! А почему в чужих файлах копалась?

– И что такого? Я всегда так делаю: работа у нас одна, и мне для поднятия общего уровня любые детальки пригодятся. Вот я у Казика частенько и рылась. Он ведь и сам порой на нужные направления внимания не обращает, аналитик хренов.

Тотчас за спиной послышалось недовольное бормотание Теодоровича:

– Следи за базаром, малая!

Значит, сзади помимо качка стоит еще как минимум один. Хотя как боец главный аналитик ни на что не годился, все-таки в душе у связанной девушки скреблась мизерная надежда, что Петр со своими помощниками каким-то образом прорвется сюда и начнет искать. Ведь сколько времени прошло. Вот только справится ли телохранитель? Скорее всего, нет…

– Действительно, зачем обижать нашего лучшего специалиста, – продолжал рассуждать шеф. – И все-таки: ты ведь совершила своим поступком преступление.

– Пыл Пылыч! Да какое преступление?! – Слез невинности выжимать не приходилось, последствия применения газа и так их выдавливали сплошными ручьями. – Да кто из нас ради карьеры порой лишнюю информацию себе на ус не намотает? Тем более я и так за эти годы свою преданность доказала. И кровью, и делами. Какие могут быть подозрения?!

Тон у шефа стал ледяным, и от всей его фигуры повеяло замогильным холодом:

– Зачем заинтересовалась делом Елены?

– Так объект с самого утра сам не свой метался, пару раз что-то такое про сестру буркнул: мол, вполне возможно, что она жива. Ну как мне было не поинтересоваться у Казика Теодоровича всеми деталями? Да будь он на месте, я бы и сама у него спросила, не сомневайтесь.

– Не сомневаться? А вот нам показалось, что ты нас все-таки предала, в перебежчики подалась. Придется тебя проверять.

Александра мысленно истерически выкрикнула: «Если кажется – креститься надо!», но вслух старалась тянуть до последнего:

– Да не вопрос, шеф! Надо, значит, надо! Мало ли меня и раньше проверяли? И сейчас докажу!

– Ты так уверена? А то нам показалось, что у тебя с объектом слишком уж большой пожар любовный разгорелся. Заигралась ты, девонька!

– Да вы что, издеваетесь?! У меня кобели в сто раз получше этого были, и всегда их вокруг пальца обводила, как хотела! Только сюсюканья мне с разными козлами не хватало! Павлович, да вы за кого меня держите?

– Чего ты так кричишь, надрываешься? – Шеф попытался ласково улыбнуться, но под маской отчетливо просматривался звериный оскал хищника, готовящегося сожрать жертву. – Все-таки я склонен тебе верить. Но вот вопрос: как ты поведешь себя в самом скором времени? Подставишь ли ты объект прямо под наши цепи и пыточные устройства?

– Запросто! – Каких только усилий стоило Александре, чтобы не завыть при этом вопросе раненой волчицей, а ответить с бравадой оголтелого циника. – Подставлю со всеми потрохами. Вплоть до самого последнего шага, хоть упаду при этом, как обычно, в обморок. – Осознав, что в ванной комнате повисла напряженная тишина, девушка добавила в том же духе: – Вот и будет для меня самая настоящая проверка: могу ему что угодно отрезать. Испытайте!

– Хочет жить, потому и врет… – устрашающе прогудел Борюсик со своего насеста. – Так эта сучка опять и выкрутится.

– Ха! А то я тебя не знаю, Каралюх! – прожгла его взглядом Александра. – Спишь и видишь, как бы не только мне, но и самому шефу подгадить! Иначе бы ты и пальцем махнуть в мою сторону не осмелился.

Словно не слыша последней перепалки между агентами, Павел Павлович шумно выдохнул и приказал:

– Все в мой кабинет! А ты тут, девочка, посиди, нас подожди, подумай хорошенько. Когда я вернусь, будь готова к любому, вплоть до того, что тебе и в самом деле придется кое-что отрезать у своего последнего хахаля.

Все поспешно вышли, раздался стук закрывающейся двери и удаляющий топот ног по коридору. Оставшись одна, Александра почувствовала, что от страха и жуткого предчувствия сейчас потеряет сознание, и, в качестве контрмеры, стала бешено дергаться в путах, проверяя их прочность. Даже если за ней и наблюдают, ничего: подобное действие присуще любому связанному, даже если он уверен, что вскоре