"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

У меня отлегло от сердца. Во — первых, вернулся к работе Лукин, а во -вторых, мне удалось избежать назначения командармом Болдина, чего мне делать решительно не хотелось. Михаил Фёдорович принимал армию в сложное время и в тяжёлом состоянии, но я был уверен, что он справится с порученным делом. Так как он справился в октябре месяце.

СТАЛИН: здравствуйте товарищ Конев.

КОНЕВ: Здравия желаю, товарищ Сталин.

СТАЛИН: доложите обстановку на левом крыле 50-й армии.

КОНЕВ: Генерал — лейтенант Лукин вступил в должность командующего 50-й армией. К исходу дня 23-е ноября противник занял ХАВКИ и подошёл к ВЕНЁВУ, мотострелковый полк 108 -й танковой дивизии потерял до 60% личного состава и два орудия, 115-й железнодорожный полк войск НКВД до 20% личного состава. Подбито 10 танков (2КВ,1 Т-34 и 7 Т-60). Потери противника до полка пехоты и 14 танков.

СТАЛИН: удалось вернуть УЗЛОВУЮ?

КОНЕВ: Нет.

СТАЛИН: `Дальше по обстановке.

КОНЕВ: 413 сд удерживает рубеж по северному берегу реки ШАТЬ на участке МАРЬИНО- ИЗОРГ- ВЕРХНЕЕ ПЕТРОВО имея перед собой в районе НОВОЕ СЕЛО — ВЕРХНЕЕ ПЕТРОВО скопление пехоты и танков противника. За предшествующие три дня боёв дивизия товарища Терешкова понесла очень тяжёлые потери и практически небоеспособна.

31 кд, полк 299 сд и остатки 11 тбр после упорных боёв с противником силою до пехотного полка с 65 танками отошли на рубеж БЕЛЬКОВО — КРЮКОВО.

108-я танковая дивизия после боёв на подступах к городу СТАЛИНОГОРСК −2 сосредотачиваются в городе ВЕНЁВ.

239 сд после ожесточённых боёв с противником в районе станция УЗЛОВАЯ отошла на рубеж УРВАНКА- РАБОЧИЙ ПОСЁЛОК- МОИСЕЕВСКИЙ — СМОРОДИНО.

15 танков выгружено на станции ВЕНЁВ.

41 кд вела бои с противником. Рубеж СМОРОДИНО, ЛЮТАРИЧИ, КАМЕНКА,

стрелковый полк 173 сд вышедший из КАШИРА на ВЕНЁВ, находится в движении.

СТАЛИН: 2-кавалерийский корпус готовится к выступлению на КАШИРУ. Ставкой принято решение усилить его 9-й танковой бригадой. Штаб 2-го кавалерийского корпуса уже выехал в направление КАШИРА.

КОНЕВ: ясно, товарищ Сталин.

СТАЛИН: Ставка требует от 50-й армии как можно дольше удерживать район ВЕНЁВА,

КОНЕВ: понятно, товарищ Сталин.

СТАЛИН: у меня пока всё. До свидания, товарищ Конев.

КОНЕВ: до свидания, товарищ Сталин.

Буквопечатающий аппарат «Бодо» замолк. Телеграфная лента остановилась. Я рассеяно улыбнулся хорошенькой телеграфистке — сержанту и вышел из переговорного пункта.

Поднявшись к себе в кабинет, я вызвал Соколовского. Когда он пришёл я сказал ему:

— Только что, я, Василий Данилович, разговаривал по прямому проводу с Верховным.

— И, что он сказал?

— Приказал, от имени Ставки, конечно, как можно дольше удерживать район Венёва.

— Приказы в армии не обсуждаются, Иван Степанович. Ты знаешь это не хуже меня.

— Знаю, Василий Данилович. Знаю. Но тем не менее гарантировать длительное удержание Венёвского боевого участка не могу. Ты сам должен понимать это. А приказать Гудериану притормозить своё наступление тоже не могу. Он мне не подчиняется.

— А, что? — сказал Соколовский, — частей для обороны Венёвского боевого участка привлекается немало. Это конечно если судить по номерам.

— Вот именно если судить по номерам. Ты сам прекрасно знаешь в каком состоянии находятся эти самые части. От некоторых из них, по сути, только номера и остались! Как например от дивизии Терешкова. И ещё одна проблема. Для запланированного мною контрудара нужен мощный кулак. Одного корпуса Белова, пусть даже и усиленного отдельной танковой бригадой для этого недостаточно. Надо, где -то ещё изыскивать дополнительные силы. А время, как ты сам понимаешь не терпит!

— Слушай, Иван Степанович, — сказал Соколовский, — а что, если привлечь для контрудара одну из формирующихся танковых дивизий? Заодно и выйдет им боевое крещение.

— Они ещё не сформированы.

— Ну у Катукова, насколько мне известно дела идут очень неплохо. Дивизия почти готова. А обстоятельства чрезвычайные. Всё равно изыскать дополнительные силы негде. В иное время я конечно и не заикнулся бы о таком варианте.

Я задумался над этими словами Соколовского. В конце концов обстановка, складывающаяся в 1941 году, зачастую требовала нестандартных решений. В конце концов насколько мне было известно дела с формированием танковой дивизии шли у генерал — майора Катукова и в самом деле не плохо. Особенно если учесть, что формироваться она стала первой. И ядро дивизии боевое и обстрелянное. Первая гвардейская танковая бригада (благодаря этому факту вся дивизия получила наименование гвардейской). Дело ускорялось ещё и тем, что на темпы формирования дивизии обращала самое пристальное внимание Ставка Верховного Главнокомандования и лично Сталин.

— Если мне не изменяет память, Катуков формирует свою дивизию в Раменском.

— Совершенно, верно.

Я вновь задумался.

— И близко, — сказал мне Соколовский, — в случае необходимости сумеем быстро перебросить под Каширу.

Подумав ещё, я решительно поднял трубку телефона ВЧ — связи.

Короткий ноябрьский день уже подходил к концу, когда машина генерала Белова въехала в Мордвес. Почти одновременно с ним в посёлок приехали генералы Лукин и Ермаков. Первый принимать, а второй сдавать должность командующего армией. Днём Мордвес неоднократно бомбили немцы и поэтому сейчас на его улицах было пустынно. Жители посёлка, те кто не успел или не захотел эвакуироваться до сих пор прятались по подвалам. С большим трудом Белову удалось отыскать дом, в котором находились старый и новый командующие пятидесятой армией.

Выйдя из машины Белов ощутил, как крепчает мороз. Одновременно прислушавшись, он

уловил глухие звуки разрывов авиабомб, доносящихся со стороны Венёва.

— Бомбят, товарищ генерал — майор, — донёсся до него голос водителя, — а раз бомбят то наступать будут. Как раз в том месте, где бомбят. Примета солдатская — верная.

— Да он, пожалуй, прав, — подумал Белов, — но раз бомбят Венёв, значит город ещё наш.

Войдя в дом, он увидел склонившихся, при свете керосиновой лампы, над расстеленной на столе картой генералов Лукина и Ермакова.

— Здравия желаю, товарищи генералы, здравствуйте Аркадий Николаевич, здравствуйте Михаил Фёдорович поздоровался он с ними.

— Приветствую тебя, Павел Алексеевич, — обратился к нему Лукин, — как добрался?

— С трудом. Дорога одни ухабы! Потом несколько раз приходилось пережидать немецкие самолёты. Как у тебя дела со здоровьем, Михаил Фёдорович? Я слышал тебя серьёзно в руку ранили?

— Да, зацепило немного. А сейчас как видишь всё нормально. Ну раз я здесь, а не в госпитале.

— А я вот дела, Михаилу Фёдоровичу сдаю, —