"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

я его не бросил, там, в лесу, этого вашего полукровку? – вздохнул Повелитель Тёмных Стихий. – Так! Верзила, оторви те две большие доски! Лучше три. Лэгиарн, давай верёвки! Что так смотрите? Вы его за ноги потащите? Живее! Дэини, дай плащ, да тот, плотный!

Кристайл с неожиданным воодушевлением принялся мастерить носилки, временами при этом ворчал, не отвлекаясь от дела.

– Учти, верзила, понесёте его сами! С меня хватит! Я лучше буду змеюк отгонять…

***

Отставать бреангахнуны не собирались. Но напасть рискнули всего единожды. Выскочили из густых зарослей орешника, до смерти перепугав шедшую впереди Тайлли.

От неожиданности девчонка взвизгнула и снова сотворила какой-то волшебный фокус. Кинувшийся на неё змеелюд замер, словно статуя. А Кристайл тут же без лишних слов снёс ему голову – отлетела она, надо заметить не как каменная, а как самая настоящая. Маг невозмутимо отодвинул сестру за собственную спину, решительно встречая новых аспидов.

Остальным мужчинам было не до сражений, они полуживого Кайла тащили. А вот Настя в этот раз не растерялась и выхватила свой клинок – очень хотелось прирезать хоть одну зубастую тварь – поквитаться и за себя, и, особенно, за Северянина.

Но уничтожить ящера не удалось, Рыжая и пару ранений ещё не нанесла гаду, а тому в грудь вонзилась стрела с серебристым оперением. Бреангахнун повалился замертво. Как и пара-тройка его собратьев до этого. Льюна действительно была воином. Чтобы там ни говорил про неё Кристайл, но лэфиарни сражалась бесстрашно. Хладнокровно и деловито она натягивала тетиву. И стрелы летели одна за другой – размерено, быстро, и точно в цель.

Хозяину даже не пришлось прибегать к Гневу Огня. За несколько минут небольшую стаю аспидов перебили почти полностью. Оставшиеся в живых торопливо разбежались. А друзья снова двинулись вперёд.

– Не больше рильина осталось… – с улыбкой подбодрила всех «дочь неба».

***

Настя всё вглядывалась в её лицо, сбитая с толку необъяснимым ощущением, близким к дежавю.

С одной стороны, удивительное сходство с Царственной Сатифой. Не заметить его невозможно. Вот только голос совсем другой – мягкий, невесомый, как пух одуванчика. А вместо хищного испытующего янтарного взгляда – застывшая белая пелена, что скользит по тебе, не касаясь, будто принадлежит иному миру, недоступному смертным.

Но стоило отвести глаза, и в памяти тотчас вставала иная картина: сияющий во тьме бездонного подземелья силуэт женщины в воздушных одеждах, благословляющая рука, озарённая светом, и Эливерт, застывший перед ней на коленях. Будто сейчас Романова снова оказалась подле Великой Матери. Словно голосом Эши к ней обращалась сама Милосердная.

Но фразу, слетевшую с губ леснянки, милосердной назвать было нельзя…

В этих пяти словах для Рыжей заключалось всё самое страшное и жестокое, что есть в мире.

– Я не могу ему помочь, – печально сообщила Та, Что Зрит.

Насте показалось, что у неё остановилось сердце. Но сдаваться рано!

– То есть… яд… смертельный? Неужели нет никаких лекарств? Никаких снадобий? Умоляю… Я… Всё, что скажите!

– Нет, нет, – лучисто улыбнулась лесная дева. – О, прости, я напугала тебя! Яд Серого Племени не опасен для него.

Настя смахнула слёзы дрожащей рукой.

– Не понимаю…

– В нём – кровь «детей моря». А лэгиарнов отравить не так просто. Он мог бы и сам излечиться. Несколько дней – и он победит яд аспидов. Он юн и силён. Бояться нечего…

Эши снова улыбнулась кротко, и даже блеснувшие на миг острые клыки не пугали нисколько.

– Но я сделаю так, чтобы он поправился скорее. А ты теперь мне поможешь. Подай-ка – вон там, кувшин с козьим молоком! Благодарю! Так, теперь достань травку в том углу! Она должна быть с мелкими голубыми цветочками.

– Ух, ну и запах! – не сдержалась Настя.

– Да, это точно она, – усмехнулась Эши, ещё до того, как Рыжая подала ей пахучий «гербарий».

– А откуда вы знаете, какого цвета…

Настя осеклась, сообразив, что спрашивать такие вещи у незрячей бестактно.

– Я помню, девочка. Я ведь не всегда такой была, – просто ответила провидица. – Я помню те времена, когда я видела лес, и небо, и травы. А уж цветок с таким запахом не забудешь, даже если захочешь.

То, что было под рукой, леснянка доставала и смешивала сама, предварительно проверяя по запаху. Остальное передавала ей Настя. Передавала в лёгком недоумении – неужели Эши позвала её только ради «принеси-подай».

Когда недвижного Кайла внесли в дом провидицы, Та, Что Зрит немедленно выставила всех на улицу. Эши не считала, что оставлять гостей нервно маяться на крыльце – невежливо.

Спустя минут пять, леснянка, показавшись на пороге, невозмутимо позвала:

– Дочь Огня, войди в мой дом! Я буду говорить с тобой. Остальные ступайте прочь и не мешайте нам!

На попытку что-то возразить со стороны Даларда и Наира, провидица не обратила никакого внимания.

И вот, Настя всё ждала, что сейчас начнётся волшебное колдунство. Но Та, Что Зрит только осторожно ощупала запястья, пробежалась когтистыми пальцами по груди и лицу Кайла, задержала ладони на голове.

И, наконец, выдала эту убийственную фразу, после чего спокойно принялась за своё снадобье.

– Простите… – не выдержала Романова. – Я не знаю, как следует обращаться…

– Эши. Этого достаточно.

– Эши… Мы сейчас делаем лекарство для Кайла?

– Да.

– Но вы сказали, что помочь ему не в силах.

– Да, так я сказала, – подтвердила Та, Что Зрит, растирая в ступке какие-то красноватые коренья.

О, Небеса, до чего ж всякие столетние ведьмы любят мудрить!

– Яд аспидов – это не беда, – невозмутимо продолжала лесная дева. – Разве его от этого надо спасать?

– Мы думали, что… – терпеливо подбирала слова Настя. – Да! Конечно от этого!

– А я думаю, есть то, что намного опаснее. Ты лучше других знаешь, что гложет его душу. Я тебя позвала поэтому. Надеялась, ты поймёшь.

– Его проклятие? – ахнула Настя. – Мне казалось, это вымысел…

– Да, никакого проклятия нет. Тут ты права. Есть только его вера в проклятие. И вот она-то настоящая. Я не могу ему помочь, ведь он не хочет помощи. Не хочет жизни. Не хочет бороться. Он давным-давно во власти своего проклятия. Он сдался, обрёк себя на одиночество и бегство. А когда кто-то так искренне верит, что обречён на несчастья, судьба не может обмануть его ожиданий.

Эши отставила прочь чашу с мутной, неприятной на вид