Газлайтер - Григорий Володин

Она на меня свалилась будто снег на голову. Ханьцы же не торопятся делиться провиантом и бензином. Да и, честно говоря, лично я ничего не обсуждал с Чжу. Мне Владислав дал приказ ликвидировать Странника, а о военных базах и слова не сказал. Раз не запрещено — значит, можно. Войну ведь никто не отменял.

Вечером четвертого дня после спуска с гор мы вместе с женами устраиваемся передохнуть в нашем шатре.

— Филин, — возникает на пороге Гансов, за ним заходят двое моих телохранителей-тавров. Отказаться от охраны не получилось. Теперь я конунг, а значит должен всюду шастать с двумя здоровяками за спиной. — Ханьцы требуют переговоров. Сам дворцовый сановник Чжу Сянь прилетел в ближайший аэропорт. С твоего разрешения он сегодня приедет в наш лагерь.

— Ого, прямо к нам? — удивляюсь. — Рисковый мужик. Ну пусть заглядывает. Мы его угостим тушенкой с вчерашней продовольственной базы. Кстати, а почему «с моего разрешения»? У нас же Фирсов командир.

— Ханец так сказал, — пожимает плечами Гансов. — Спрашивал разрешения «Убийцы Тигра».

— Эх, как неудобно, — вздыхаю. — Я ведь этого Тигра даже в глаза не видел.

— Зато Странника видел, — смеется Света, расчесывая волосы на складном стуле. — Причем во всех состояниях: в сыром и зажаренном.

— Конечно, ведь Даня сам его и приготовил, — неожиданно добавляет Лена, покраснев. Камила, глянув на обеих, вздыхает, закатывает глаза и лишь машет рукой, словно смиряясь с этой беседой.

После графа к нам заглядывает бывший конунг Булграмм. Огромный тавр едва влезает в шатер. Он еще и очень высокий. Если бы я в монастыре не поломал ему рога, то сейчас бы он порвал мне потолок.

— Как поживаешь, конунг? — громогласно ревет Булграмм, кивнув на полог шатра. — Мои парни служат тебе на совесть?

— Ты про телохранителей? Да молодцы они, — заверяю. — Слушай, а может они чем-то полезным займутся. Или поспят перед дорогой? Я ж телепат, я всё равно вижу всех поблизости…

— Нет, — обрубает Булграмм. — Ты одолел меня в священном Больмганге, Филин, — он хлопает себя по обломкам рогов. — Теперь ты конунг, а конунгу полагается свита.

Мда, одолел. Забавно получилось.

В общем, когда тавры выскочили из портала в монастырский двор, мы уже были готовы к теплому приему. Прицелились из станковых пулеметов, вскинули громобои, ну и Мерзлотник с Шаровым, Веер и Дубный накалили меридианы для мощных объемных техник.

Тавры пришли с топорами и мечами. Огромные рогатые амбалы, они производили неизгладимое впечатление: их массивные тела, покрытые боевыми татуировками и шрамами, источали грозную силу. Среди них также находились двадцать каменщиков в гранитных доспехах. Основную массу мы могли бы положить одним залпом, но сами тавры этого еще не понимали.

— Братья! — громыхнул еще тогдашний конунг Булграмм в гранитном доспехе. — Мы шли на бой с ярлом Гурбухом Поносным, но боги закинули нас на испытание в эту крепость! Докажем же богам нашу силу! Убьем этих несчастных!

Несчастных? Ну, это он зря.

— Предупреждающий! — крикнул я, дублируя команду ментальным посланием.

Тут же громыхнули пулеметы и ручные громобои. Плюс еще Шаровой устроил электрическое представление в небе, зигзаги молний заплясали в танце. Гвардейцы же стреляли в землю. Рикошета мы не боялись — все наши были либо в доспехах, либо с защитными зеркалами. Зато часть пуль отскочила в тавров, одному даже рог отсобачило. Как оказалось, только треть из них имела защитные артефакты. Зато антителепатические бусинки в бородах имел каждый второй.

Тогда иномиряне поумерили пыл, но страха в их глубоко посаженных глазах не было, только поиск путей к победе. Некоторое время Булграмм пилил меня огненным взглядом.

— Значит, так, — заговорил конунг, играя мускулами на руке, сжимающей меч. — Ты, малыш, тут главный?

— Малыш у тебя в штанах, — ответил я. — А я — главный, верно.

Фирсов все равно еще лежал в отключке, так что мне приходилось быть Исполняющим обязанности командира

— Чувствую в тебе Дар Камня, — раздул ноздри Булграмм. — А потому тебе повезло. Я, Булграмм Великорогий, объявляю тебе Больмганг. Мало кто заслуживал подобной чести, и ты не заслуживаешь, так что не обольщайся, но можешь поблагодарить свои непонятные шумоделы, — качнул рогами в сторону пулеметов.

— Что такое Больмганг? — спросил я, искренне надеясь, что это не рэп-батл. В викингских песнопениях я точно не силен.

— Смертельный поединок за власть, — бросил Булграмм, и у меня от души сразу отлегло. — Победитель получает всё: оба войска, титул и женщин противника, — он глянул на моих жен и фыркнул. — Твои женщины молоды и смогут понести мне сильных сыновей.

Стоит ли говорить, что мои жены тут же яростно сверкнули глазами.

— Когда я сломаю тебе рога, — сказал я спокойно. — Ты извинишься перед моими женами.

— Хорошо, — громогласно засмеялся рогач. — Если ты меня победишь и оставишь в живых, я извинюсь.

Что же, ясно одно — с этими рогатыми нет смысла говорить о мире. Слишком они воинственные и охочие до драк. Странник знал, куда открыть «нору».

Приготовления были короткими. Сначала мне нужна была энергия. Бой со Странником сильно вымотал организм, а потому необходимы еще пластыри. Еще я попросил Дубного снова нырнуть мне в голову.

— Это ненадолго, — предупредил остроухого дроу. — Просто пока что Семен Стоеросов сильно уступает тебе.

— Конечно, без вопросов, шеф, — тут же согласился Иван.

Я быстро забрал его сознание, и гвардейцы унесли бесхозное тело дроу в медицинский фургон. Дубный был мне нужен не просто так. Дело в том, что тавры дали инструкции по Больмгангу. Оказалось, что сражаться можно только Каменным Даром. Другая магия под запретом. Я внимательно выслушал правила и нашел лазейку.

Сам бой прошел быстро. Сначала мы с Булграмм оба одновременно покрылись каменными доспехами. Конунг в шаге от Грандмастера, и предстояла нехилая заруба. Но я смог его удивить — соединил Огонь и Камень. В один момент мой каменный доспех вспыхнул ярким пламенем, и на Булграмма обрушились каменные диски, окутанные огнём. И да, так можно было. Главное в Больмганге, чтобы участвовал Камень, и его интеграция с другой стихией не запрещена. Наверное, до такого просто никто не додумался.

Огненный камнепад застал Булграмма врасплох. Доспех конунга накалился от соприкосновения с горящими валунами, зычный рык боли огласил весь монастырь, ну а дальше