Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

— Тогда чей это токен? — всё не хотела сдаваться Лиза.

Если честно, хотелось просто сдаться и как следует встряхнуть её, сообщив, что Сумрак жив. Что ни она, ни Борис не виноваты, а оригинальный герой Советского Союза просто решил красиво уйти на пенсию.

К счастью, обошлось.

Хотя… «обошлось» — это громко сказано.

В этот момент приглушённый свет блока вдруг озарился апокалиптическими всполохами алых проблесковых маяков и пронзительной, как утро понедельника, сиреной.

«Внимание! По башне Часовых совершён пуск спутниковых ракет. Согласно анализу сигнатур, боеголовка содержит нуль-элементное поражающее вещество объемом…»

— Оп-па… — Борис умудрился дать петуха шепотом.

— Чья ракета? Кто инициировал запуск? — уже в панике спросил я, стараясь запрыгнуть в штаны, которые внезапно стали узкими, как карьера провинившегося чиновника.

Борис как-то показывал фотографии последствий бомбардировки Хиросимы и Нагасаки нуль-оружием. На снимках — две идеально круглые, как голова Ленина на монетах, воронки, превратившиеся в озёра. И судя по всему, скоро в центре Москвы появится новое курортное место под названием «Озеро имени Башни Часовых».

Естественно, я испугался! Как, впрочем, и остальные. Даже Гагарина, которая обычно шутила, что не боится ничего, кроме аудита НКВД, взбледнула.

— Быть не может! Какая-то ошибка! — замотала головой Лиза. — Я ещё вчера была лучшая на курсе, а сейчас что, государственная преступница?

Со стороны переборки послышался топот. А спустя ещё десяток секунд взъерошенная команда космодесов во главе с Пятым штурмовала медблок.

Вовремя — я как раз победил в схватке со штанами и даже успел запрыгнуть в туфли.

— Сумрак, ты же говорил! — начал сразу с претензий старший лейтенант.

Но я его не винил.

Даже ему, матёрому космодесантнику, который оказался настолько крут, что, наверное, смотрит порно, где вместо писек — сверла, тоже страшно.

А ещё в статусе над его головой я прочёл статус которому даже не поверил!

СТАТУС: СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ВКС СССР, КАДЕТ АКАДЕМИИ ЧАСОВЫХ

СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: КОСМОДЕСАНТ

ОЧКИ СОЦИАЛЬНОЙ ЗНАЧИМОСТИ: 2851

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАПИСЬ В «КОЛЛЕКТИВЕ»: ВРАГ НАРОДА (ПОДЛЕЖИТ ФИЗИЧЕСКОМУ УСТРАНЕНИЮ)

И нет, я не ошибся! Не только у Пятого, но и у всей команды в статусе красовалась та же чёрная метка!

А с учётом местного аналога ядерной бомбы, которая уже летела к нам, ситуация окончательно перешла в разряд «нужно либо спасаться, либо заказывать памятник в стиле 'героически погиб во времена нового смутного времени».

— Кто? — спросил я, стараясь унять дрожь в пальцах, а заодно и в коленях. — Клавдия Леонтьевна, кто выпустил по нам ракеты?

— Информации нет. Но пуск был произведён с советской орбитальной базы «Ферзь».

— Барагозин, да?

— Не только. Для нуль-удара нужны подписи двух людей: генерального секретаря и министра обороны. Кстати, Сумрак, советую поторопиться. Ориентировочное время подлёта — меньше девяти минут.

Древний рефлекс «бей или беги» сработал на удивление чётко. Сейчас явно нужно было бежать.

— На стартовый стол, живо! — прокричал я, выводя студентов из оцепенения.

Повторять никому не пришлось. Да и объяснять тоже. С такими статусами пытаться бежать куда-то в этом мире глупо. Барагозин окончательно слетел с катушек и фактически нарисовал зелёнкой мишень на наших лбах. Как будто это поможет ему удержать власть. Пара-тройка дней, может быть, неделя, и Барагозина вместе с командой вынесут на вилах.

Но мне и ребятам от этого не легче. Сейчас наша задача минимум — пережить прямой спутниковый удар оружием. А как максимум — постараться не сдохнуть в течение этой недели, которую позже в учебниках истории СССР наверняка назовут каким-нибудь «Новым смутным временем».

Уже через пару мгновений мы, не сговариваясь, бежали по широким коридорам башни Часовых на два этажа выше — на стартовый стол.

— Сумрак, ориентировочное время подлёта ракет: шесть минут. Запускаем протокол «Исход»? — тут же предложила виртуальный нейрокомендант.

В голове пронеслось: «Что? Какой ещё протокол?», однако, чтобы не выдать себя вслух, я ответил:

— Да! Самое время!

Бегущая рядом Лиза шёпотом, насколько это позволял бег, спросила:

— Что ещё за «Исход»?

На что я честно пожал плечами:

— А я откуда знаю?

Оказавшись на стартовом столе, я первым делом пересчитал студентов — мало ли, вдруг кто-то отстал или, того хуже, присоединился. Но обошлось: четверо космодесантников и двое моих оболтусов были на месте.

— Подготовка к исполнению протокола «Исход» завершена, — раздался вдруг голос Клавдии Леонтьевны. Он звучал непривычно строго, но почти по-человечески, будто исходил не из стен, а из самого воздуха.

— Это что ещё за хрень? — Лиза сжала кулаки, и я заметил, как дрожит её нижняя губа.

— А мне почём знать? — Кузя, решив, что вопрос адресован ему, шаркнул сапогом по полу. — У Сумрака спроси!

— Не тратьте время, — отрезал я, не давая разгореться панике. — Всё равно всей правды вам не положено знать.

Последние слова я произнёс с нужной долей строгой загадочности. Космические бомбардировки космическими бомбардировками, а имидж Сумрака ронять нельзя.

Но Клавдия Леонтьевна не дала нам передышки.

Гулкий треск, будто ломающиеся кости мироздания, пронзил Башню. А нейрокомендант спокойно, будто под промедолом, продолжила:

— Внимание! Всем Часовым, сотрудникам, а также гостям башни Часовых к Т-переходу приготовиться! Во время пространственного перехода воздержитесь от резких движений. В случае появления фантомных ощущений или голосов — не реагируйте. Сохраняйте спокойствие до полной стабилизации континуума.

И последние её слова прозвучали особенно зловеще:

— До пространственного перехода: 3… 2… 1…

* * *

Сумерки на Земле 12 — мире, который в официальных отчетах значился как «Терра Нова», а среди студентов уже прослыл «зелёным адом» — сгущались быстро. Каннибал, чьи дреды отсырели и спутались в грязные войлочные жгуты, с горечью вспоминал красные дюны Земли 9.

Там было хорошо… Там хотя бы не было этих вечно мокрых малярийных зарослей, этого удушливого дыхания джунглей, кишащих змеями, пауками, доисторическими чудовищами и ядовитыми тварями. Там… там просто не было всей этой вызывающего глухое раздражение обстановки.

Земля 12 не прощает ошибок. Но ещё хуже она относится к тем, кто сдаётся.

Уже двадцать три часа Каннибал бродил вокруг лагеря. Но ни самого Иная, ни даже намёка на его следы найти так и не удалось. Впрочем, разве могло быть иначе? Ведь его мать была из местных — из тех, что навсегда застряли в каменном веке этого проклятого мира. А вот отцом… отцом был Йотун. И мысль о том, как он будет смотреть в глаза другу, признаваясь, что упустил его сына…

Думать об этом не хотелось.

Где-то в чаще что-то громко хрустнуло. Часовой резко развернулся, держа мачете наготове. На