Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

Лысоватый дворецкий, тощий и прямой, как палка, проводил их в гостиную, где уже расположились Глэдис О’Драган и её дочери, церемонно представив гостей:

– Её Милость Герцогиня Антурианская и Его Превосходительство Граф Драгонфорт прибыли.

– Тилли, милая моя! – в нарушение всякого этикета бросилась со своих кресел на встречу тётушке тучная женщина в коричневом визитном платье. – Как давно ты не озаряла наш дом своим присутствием!

– С тех пор, как мой супруг отбыл в лучший из миров, я редко покидаю своё уединение… – отозвалась тётушка, чуть опуская глаза.

Врала, врала… Уже два года, сняв траур, она занималась устройством семейной жизни племянников, что требовало немало вращаться в свете, налаживая связи. Ах, если бы эту энергию герцогиня Драхенфрей тратила в общественной жизни, в отдалённых провинциях уже победили бы малярию, бедность и безграмотность разом! Но дипломатические таланты пока пропадали в туне.

Сцену счастливого воссоединения подруг Драгонфорт наблюдал, истуканом стоя чуть позади старшей родственницы. Точно так, как предписывал вести себя этикет в присутствии незнакомых дам. Коих в гостиной было три: хозяйка дома и две дочери. Первая, девушка, уже достигшая возраста драконьего совершеннолетия, была одета в коричнево-бежевое клетчатое платье, застёгнутое до самого горла. В ожидании гостей она читала книгу, нацепив на нос уродливые очки с круглыми стёклами. Граф мельком взглянул на обложку – там красовалось изображение шипастого шарообразного растения. Словом, его потенциальная невеста Мэлли О’Драган всем своим видом намекала, что единственная вещь, которая интересует её в жизни, – это кактусы. И даже ради знакомства с женихом она не готова изобразить кокетку. Зато вторая девица, дракониха-слёток, из тех, кого в человеческом возрасте называют подростками, разглядывала Драгонфорта очень внимательно, так, что это едва можно было назвать приличным в светском обществе. При этом, хоть и сидела она в креслах с прямой спиной, девица умудрялась дрыгать ножкой самым вульгарным образом.

Драгонфорт, прекрасно понимавший, как скучно сейчас этой девчонке, всё же изобразил на лице негодование. Та на миг остановилась, замерла, кажется, раздумывая, не показать ли гостю язык.

В это мгновение в дело вступила герцогиня Драхенфрей.

– Лео, мой мальчик, что же ты стоишь, словно… – Слово «истукан» уже было готово сорваться с её уст, но она вовремя заменила его на чуть более мягкое: – Словно изваяние.

– Но как это возможно, дорогая тётушка? Я ведь ещё не представлен дамам… – сделав скорбную мину, ответил Драгонфорт.

Его слова произвели на Глэдис О’Драган нужное впечатление. Чело драконихи на миг омрачилось. Видимо, она не была готова, что встретится с таким напыщенным и церемонным чурбаном. Тётушка Тилли, меж тем, бросилась исправлять свою оплошность. Драгонфорт церемонно поцеловал руку хозяйке дома, пожал ладони её дочерям и лишь тогда расположился в уготованном ему кресле.

В гостиной воцарилась мучительная тишина.

– Обычно принято, что в приличном обществе в отсутствие общих тем для разговора обсуждают погоду, – высокопарно произнёс Драгонфорт. – Как вы находите то, что сейчас творится за окном?

– Оттепель в начале зимы – нечастый гость в наших краях, – в тон ему ответила Мэлли О’Драган.

И вновь тишина.

Хозяйка дома и тётушка Тилли обменялись короткими взглядами.

– Мэлли, дорогая моя девочка, твоя матушка писала мне, что ты вырастила в своей оранжерее какой-то удивительный огнеупорный кактус. Я просто горю желанием его увидеть!

– Да, Мэлли, покажи нашим гостям твоё новое достижение!

– Если нашим дорогим гостям будет угодно, я покажу вам свою коллекцию, – церемонно проговорила Мэлли. Но в её коротком взгляде Драгонфорт уловил задорный огонёк, будто девица задумала какую-то шалость.

– Этикет предписывает мне проявлять интерес ко всему, что предлагают хозяева дома. Поэтому я с удовольствием полюбуюсь на вашу… оранжерею, – тут же отозвался граф. Его не покидала мысль, что оба и он, и Мэлли играют в одну и ту же игру.

Глава 8.2

Компания выдвинулась в оранжерею. Драгонфорт с преувеличенной вежливостью пропускал дам вперёд себя, но тётушка Тилли, державшая под мышкой несчастного пёсика, обвисшего в крепкой хватке, словно муфточка, улучила мару мгновений, чтобы взять графа под локоток и спросить:

– Лео, ради всего святого, объясни, зачем ты это делаешь?

– Стараюсь выглядеть достойным молодым драконом в глазах будущей невесты, тётушка! – шепнул он в пахнущие цветочной пудрой седые букли старшей родственницы.

Тётушка Тилли открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но Глэдис О’Драган позвала их. Пришлось подчиниться, чему Драгонфорт был несказанно рад.

Кактусовая оранжерея встретила их жаром пустыни. После поездки по мокрым зимним улицам столицы это было особенно приятно. Граф даже подумал, не задержаться ли здесь подольше, грея замёрзшую спину.

– Добро пожаловать в царство сестрёнки Мэлли! – радостно сообщила младшая из девиц О’Драган, имя которой Драгонфорт забыл сразу же, как оно отзвучало. Хотя сама девчонка ему понравилась. Может, заявить тётушке, что он готов обручиться с ней? А там, пока невеста войдёт в возраст, все забудут про помолвку… Нет, слишком чревато скандалом. Да и свататься к младшей дочери в обход старших – неприлично.

На девчонку тут же зашикали, Мэлли залилась румянцем, отчего её лицо стало прелестным настолько, что даже роговые очки не могли более его испортить.

– Мэлли, дорогая, покажи нам свою коллекцию, – закончив с выговором младшей дочери, попросила Глэдис О’Драган.

И тут началась истинная пытка. Мэлли оседлала любимого конька и принялась за длинную и подробную лекцию о природе кактусов, их происхождении и условиях содержания. Подводя гостей то к одному, то к другому зелёному чудовищу, сверху донизу покрытому колючками, она рассказывала о них с затаённой нежностью, с какой обычно молодые матери говорят о своих младенцах.

При этом выглядело население бесчисленных горшков весьма своеобразно. Иные были похожи на нагромождение плоских лепёшек или колонии морских ракушек, иные – на шипастые шары, а некоторые… Тут фантазия Драгонфорта пускалась в бешеный полёт, ибо их вытянутые, непристойно торчащие вверх или свисающие с края горшка тела наводили на мысль об общественных мужских банях или весёлых домах в квартале красных фонарей. Граф прямо-таки жалел, что сейчас рядом с ним не было Эйтана Пендрагона. Уж они-то посмеялись бы вволю, глядя на это великолепие.

Но приходилось держать себя в руках, слушая хозяйку дома. Кивать, сохраняя выражение вежливого идиотизма на лице.

– Я скрестила Cactaceae ignifraga meridionalis с Opuntia vulcanica