Отставникъ - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— А теперь буду делать вам массаж мышц, — после так называемого приема пищи, заявила Анастасия.

И начала меня истязать! Нет, я-то ей благодарен, правда, удивлен, что у хрупкой девушки такая сила в руках. Минут через сорок запросил пощады, но мольбы она не услышала. Начала сгибать мои конечности, переворачивать с бока на бок, а потом предложила поставить укол, снимающий боль:

— Господин поручик, вы же мучаетесь, вспотели весь, — девушка протерла носовым платком мое лицо, по которому и в самом деле скатывались крупные капли пота.

— Нет, не хочу привыкать к уколам.

— А вы их, случайно, не боитесь? — прищурилась моя сиделка. — У меня рука легкая, ничего не почувствуете.

— Нет, — сцепив зубы ответил ей и улыбнулся: — Настенька, вы уж обо мне не волнуйтесь, справлюсь.

— Аристарх Георгиевич предупредил, что если пару часов в день будем заниматься физическими нагрузками, то через пару недель на ноги встанете, — попыталась та меня ободрить.

Вот только столько времени валяться на койке в мои планы не входит. Дня три еще куда ни шло, ну, может быть, неделю, но не больше. Ничего сестре милосердия не ответил, мысленно прикидывая, с какого комплекса упражнений начать. Прогресс уже ощутим, правой рукой шевелить могу, приподнимаю кисть на пару сантиметров от простыни, но пальцы в кулак сжать не получается.

— Расскажите, что в госпитале происходит, — попросил я и уточнил: — Много ли раненых? Какие слухи ходят о делах на фронте?

Моя сиделка поделилась тем, что знала и слышала. Она уверена, что в войне мы побеждаем, об этом и в газетах пишут. Правда, раненых много поступает, и они не так оптимистично настроены. Рассказывают, что германцы не так просты и слабы, а у нас есть проблемы со снабжением и вооружением. Будь вдоволь снарядов, то уже бы супостата давно разбили. А еще отряды избранных у противника сильны и мобильны, то тут ударят, то в совершенно неожиданном месте.

— И ведь этим иродам очень сложно оказывать сопротивление, — покачала головой Анастасия. — Одна радость, что их сила ограничена временем.

Действительно, использовать внутренний дар такие люди способны не постоянно, иначе бы у нас возникли большие проблемы. При этом в русской армии таких подразделений намного больше, но они почти никому не подчиняются. Слишком высокого о себе мнения, а царь их наделил большими свободами. Кстати, говорят, что как только такие люди заканчивают военное училище, где готовят одаренных, то если у них нет титула, то его по величайшему волеизъявлению Романова, дают. Мало того, еще и оклад такой, что генералы завидуют. Ну, это по слухам, а их принято делить этак на десять, если не больше, но сведения могут оказаться и правдивыми. В общем, разбираться и разбираться во всем происходящем! Понятно одно, что этот мир очень похож на мой родной, события в котором происходили более ста лет назад. Жаль только, что я не историк, поэтому сопоставить не так-то просто. Основное же отличие это избранные с даром и то, что в это время наши войска успешно сражаются в Польше, точнее, на территории которое делилась между тремя империями. Российская империя занимала Царство Польское, Германская владела частью прусских земель, а Австро-Венгрия обладала Галицией. И какой из этого вывод? Да никакого! Если только наша армия не продолжит победоносное наступление. Действия царя и его министров, судя по моим знаниям, очень схожи. Революция 1905 года тут тоже имела место быть, как и кровавое воскресенье. Этому способствовало ухудшение жизни рабочих и поражение в Русско-японской войне. Теперь же происходит тот виток, после которого империя может оказаться в гражданской войне.

— Два года или больше? — сам себе задаю вопрос, вспоминая как в моем мире с крейсера «Аврора» прозвучал холостой выстрел из орудия, сигнализируя о начале штурма Зимнего дворца.

С политическими движениями мой предшественник знаком слабо, но споры слышал и листовки читать приходилось. На фоне побед на фронте у большевиков шансов немного повторить все то, что происходило в моем мире. Но если начнутся поражения в войне, то все вернется на круги своя. И тогда волей-неволей выбирать чью-то сторону. Отсидеться точно не получится. Н-да, вот же надо было оказаться в таком времени. Покидать же отчизну против моих принципов, в эмиграции жить не собираюсь. Получается, надо примкнуть к большевистскому движению и занять место среди лидеров? Вот только сделать это вряд ли удастся, если только на какое-то время, а потом окажусь среди врагов народа. Либо же придется идти по головам ничем не брезгуя.

— Михаил Юрьевич, вы меня слышите? Совсем уж о чем-то замечтались! — отвлекла меня Анастасия. — Не желаете ли облегчиться? А то мне надо отлучиться, батюшка прийти должен, чтобы помолиться и отпустить грехи умирающим.

— Надолго меня покинете? — уточнил я.

— Часа на два, — подумав, ответила девушка.

— Давай судно, — вздохнув, согласился с ее предложением, прикинув, что обслужить себя в ближайшее время не смогу.

Политику и другие проблемы решил из головы выкинуть. Не люблю гадать, не зная истинное положение вещей. Вот встану на ноги, своими глазами осмотрюсь, пойму, что к чему, а потом уже подумаю, что и как. Но точно не стану пытаться достучаться до высших чинов, объявляя, что у меня есть эксклюзивные сведения. Меня сочтут сумасшедшим и даже не отреагируют на ссылку, что стал избранным. Потребуют доказательств, а их предоставить не смогу. Пророков же в отечестве хоть отбавляй, как и душевно больных. Ну, кто в здравом уме предскажет, что царь собственноручно от престола отречение подпишет? А потом его с семьей и вовсе расстреляют, хотя будут всех заверять в другом. И ведь за Романовых не вступятся даже союзники, которыми те приходятся родней. Не следует даже помышлять, чтобы искать возможность встретиться с царем и попытаться тому все рассказать. Толку от такого будет ноль целых, ноль десятых. Даже если он вспомнит и поймет, что какой-то неизвестный поручик ему правдивое предсказание дал, то будет уже поздно и он ничего сделать не сможет. Да и не допустят меня до правящей особы, а карьеру выстроить, чтобы со мной считались не успею.

— Все это теория, — буркнул, надеясь, что в своих подозрениях ошибаюсь и сценарий в этом мире пойдет по другому пути.

Но, что-то мне подсказывает, не