Репликация - Наташа Эвс

— Вызывай бригаду в операционную! — закричал мужчина в синем медицинском костюме, махнув рукой дежурной медсестре. Я вздрогнул и отшатнулся от людей в белых халатах, которые промчались рядом и скрылись за створками отделения. За ними поспешили еще несколько человек. Все пришло в движение, и мое сердце тоже. В это отделение недавно увезли Мию, а теперь туда бегут врачи и медсестры, выкрикивая с той стороны что-то неразборчивое, но неприятно сжимающее душу.

Я попытался узнать о том, что там происходит у нескольких торопливо пробегающих медиков, но ответа не получил. От этого глубоко внутри меня зародился страх, который быстро увеличился и распространился во мне, а потом внезапно заполнил легкие и резко сдавил сердце. Я схватился за центр груди, со страхом глядя на шатающиеся створки дверей. Нет, нет, нет… Это не с нами. Это происходит не с нами. Нужно сделать вдох, глубокий вдох, как учил отец. Успокоиться. Успокоиться…

В этот момент из отделения торопливо вышел молодой врач, пряча глаза, он скрылся за поворотом, оставив мне неприятное чувство. Я медленно подошел к стене и прижался лбом к холодной поверхности. Нет. Ничего плохого с нами не случится. Так быть не может. Мы многое пережили, мы достаточно настрадались…

Сколько времени уже прошло? Мия там, ей плохо, а я не могу помочь. Не могу быть рядом и держать за руку, не могу согреть свое сокровище и соединить наши сердца поддержкой.

Неожиданно из-за поворота вышел тот самый молодой врач, он направился обратно в отделение уже с черной папкой в руках. Я шагнул к нему, преграждая путь.

— Скажите, что там происходит?

Медик сделал вид, что торопится, и попытался меня обойти, суетливо перекладывая папку. Тогда я схватил его за локоть и остановил, повторив вопрос:

— Пожалуйста, объясните что-нибудь. Что там происходит? Что с ней? Меня интересует Мия Равинская, блондинка. Ее увезли туда некоторое время назад. Я ее муж.

Молодой врач окинул меня взглядом:

— У нее сложные роды. Делаем все возможное.

Видя, что медик собирается уйти, я шагнул к нему, крепко удерживая за локоть.

— Что значит, делаем все возможное? Ей совсем плохо? А ребенок?

Вероятно, ощутив силу моих пальцев на своем локте, врач сдался.

— Там тяжелая патология, — ответил он. — У детей.

— У детей? — переспросил я.

— У вас двойня, — пояснил врач. — Мальчик и девочка. Но у обоих транспозиция внутренних органов, инверсия. Сложный вариант.

Что⁈ Не может быть… В один момент меня переполнили настолько разные чувства, что я чуть не закричал. Мальчик и девочка? Сын и дочь? Боже мой! Но дети поражены инверсией…

Отпустив локоть врача, я растерянно смотрел, не зная, как реагировать. Лишь только спросил:

— Насколько все сложно?

— Мы сделаем кесарево сечение, попытаемся спасти обоих. — Мой собеседник сочувствующе пожал плечами и скрылся за створками двери в отделение.

Время это такой безжалостный палач. Он рубит тебя по кускам. Медленно и размеренно. Ты не можешь его остановить и отбежать назад, чтобы сделать все не так. Не можешь договориться с ним, потому что он не принимает плату. Не можешь разрушить его, потому что находишься в его мире, где этот палач главный элемент.

Я Марк Равинский, сражался с верховным древним и победил его, я обманул темную Мать и закрыл портал на Изнанку. Я боролся с темными силами еще в утробе своей матери и помню эти тяжелые испытания. Но сейчас мне страшно. Я стою и смотрю на подвижные створки дверей, за которыми врачи спасают мою любимую и борются за жизни моих детей. И я совершенно беспомощен. В эту минуту, не задумываясь, отдал бы свою жизнь, но эта жертва не поможет. Она никому не нужна. Сейчас действуют другие законы, и я подчиняюсь им.

Мне нужна моя семья. Нужны эти два крошечных человечка и мое сокровище, сердце, без которого я вряд ли смогу существовать. Силы небес, помогите нам… Помогите двум невинным созданиям и той, которая их уже любит. Мне больше ничего не надо. Мне некого больше просить. В этом мире ваше могущество неоспоримо. И мне нужна ваша помощь. Прошу…

Сколько я простоял в прострации, не знаю, словно выпал из жизни и из сознания. Мне было страшно возвращаться в реальность. Ведь пока я не вернулся, в моей жизни все остается — Мия, сын и дочь. Но где-то позади послышались торопливые шаги и стук створок от дверей в отделение, это вернуло меня в реальную жизнь. Я оглянулся и увидел медиков, устало покидающих операционный бокс. Растерянно вглядываясь в их лица, я пытался угадать результат, не решаясь спросить напрямую. Оттягивал мучительный момент. Оберегая свою счастливую вселенную, я действовал как трус. Мне не хотелось падать в пропасть, и все мое существо цеплялось за край этой пропасти, надеясь легко выбраться на ровную поверхность, где солнце, мир и счастливые глаза моей любимой.

Все прошли мимо меня. Словно меня нет. Словно я тень. Несуществующий объект. Почему никто не остановился и ничего не объяснил, это жестоко. Вот так оставлять человека с разными мыслями, в которых он обязательно разовьет только страшные.

Створки снова распахнулись, и появился тот молодой врач, с которым я разговаривал. Встретившись со мной взглядом, он замедлил шаг и устало стянул маску с лица.

Я стоял и смотрел на него, желая вырвать из его губ хорошее известие и где-то в глубине души радовался тому, что он так долго молчит.

— Операция сложная, — наконец сказал врач. — Редкая патология. Ваши дети в реанимации.

После этого мой собеседник замолчал, опустив глаза на маску, которую он мял в руках.

— А она? — не выдержал я, чувствуя, как холодеет в моем сердце. — Как моя жена?

Затянув паузу, молодой врач поднял глаза и тихо произнес:

— Если вы верующий — молитесь.

Глава 2

Двойной удар

Это нужно объяснить. Иначе можно сойти с ума

Как вынести это и не сойти с ума… Когда каждая минута равна году мучений. Когда каждая мысль — о ней. Когда душевная боль растет словно огромный адский разлом, затянуть который не хватает сил.

Я хочу любить этот мир, но иногда он так больно хлещет кнутом отчаяния… Так по-садистски вбивает гвоздь в сердце. И уничтожает опору под ногами. Где взять силы? Скажите, люди! Ответьте, небеса! Я чувствую одиночество. Такой гигантский портал одиночества, куда