Закон вольных сталкеров - Дмитрий Олегович Силлов

Мне уже доводилось лежать в автоклавах Зоны – и каждый раз этот процесс был как минимум неприятным. Их создали еще до знаменитой аварии специально для экспериментов над людьми, и насчет анестезии при этом, похоже, никто не заморачивался…

Я улегся на дне стеклянного гроба, и крышка не спеша начала закрываться.

– Хотя бы рукава засучить не надо? – запоздало поинтересовался я, подумав о том, как автоматика автоклава будет разыскивать мои вены.

– Не надо, – раздался у меня над головой голос ученого, усиленный внутренним динамиком. – Система определяет положение необходимых для операции участков тела посредством томограммы моего изобретения, работающей на аномальном излучении Зоны. А для моей аппаратуры ваша одежда не помеха.

Едва он всё это проговорил, как из дна автоклава выдвинулись металлические полукруглые клешни, которые весьма точно защелкнулись на моих запястьях и щиколотках. И тут же обруч побольше сомкнулся у меня на лбу, больно прищемив кончики ушей и надежно зафиксировав голову.

«Ну зашибись, – подумал я. – Будут теперь уши как у тушканчика. Но лучше уж ими хлопать, оставаясь живым, чем дохлым зомбаком по Зоне разгуливать».

А потом из того же широкого дна выползли металлические гофрированные щупальца, на конце каждого из которых поблескивала игла. Неприятное зрелище, особенно когда ничего сделать не можешь, кроме как наблюдать, как эти механические жгуты один за другим вонзаются в твое тело через одежду…

Но боль от уколов была вполне терпимой – до того, как по этим гофрам в мое тело полилась какая-то жидкость, в результате чего у меня немедленно возникла мысль, что зря я как следует не рассмотрел альтернативу быстро и безболезненно сдохнуть от пули.

Я чувствовал, как мое тело начало буквально раздирать изнутри, словно в мои мышцы и органы вживили некие расширители, которые начали неторопливо увеличиваться в размерах, разрывая мою плоть одновременно во многих местах. Практически мгновенно я превратился в единый кусок концентрированной нарастающей боли…

– Может, лучше все-таки анестезию? – взревел я, чувствуя, как меня колотит крупная дрожь, а ледяной пот стремительно пропитывает одежду.

– Нет, не лучше, – услышал я равнодушный ответ ученого. – С минуты на минуту вы все равно потеряете сознание от болевого шока, который является непременной составляющей процесса излечения.

– Да твою ж тещу!!! – взвыл я, понимая, что, пожалуй, настолько зверской боли еще никогда ее испытывал. – Что за садизм?!!!

– Не садизм, а метод выбить из вашего тела субстанцию, которую вы называете душой, – пояснил ученый. – И, судя по показателям моих приборов, мы с вами уже недалеко от достижения этого важнейшего результата первого этапа излечения. Что ж, в добрый путь! Желаю вам результативного и окончательного выздоровления.

Хотел я обложить ученого трехэтажными ответными пожеланиями в непечатной форме, но не успел, так как внезапно ощутил то, что, наверно, чувствует советская лампочка в момент перегорания. Бах – и порвалась отжившая свой срок вольфрамовая нить. И вместо света, который освещал твой жизненный путь, теперь вокруг лишь мрак – тяжелый, беспросветный и безнадежный…

* * *

Пробуждение бывает разным.

Иногда резким, по будильнику. Неважно, механическому или биологическому. Раз – и ты уже выброшен в этот мир, и, вследствие своей подготовки, готов к действию.

А иногда постепенным…

Тогда ты будто из болота выныриваешь. Сначала видишь немного света, потом он усиливается, уже видны какие-то смутные силуэты… Потом бульк – и ты на поверхности, мотаешь башкой туда-сюда, пытаясь проморгаться и вспомнить, как сюда попал…

Вот и со мной похожее произошло.

Сначала я слабый свет увидел, потом моих ушей достиг шум чьих-то голосов – и вот я уже трясу головой, пытаясь сфокусировать зрение и понимая, что меня куда-то ведут, держа под руки с двух сторон.

– Ты, главное, не бойся, все уже договорено, – доверительно вещал чей-то голос справа. – Тебе нужно продержаться всего лишь три минуты. Побегай по Арене, даже можешь копьем в Ящера потыкать для вида. Но не переусердствуй и не вздумай его ранить, а то умирать будешь очень долго и больно. А как три минуты пройдет, Ящер ударит хвостом, парализует тебя своим шипом, после чего просто оторвет голову. Ты даже ничего не почувствуешь, яд Ящера работает в том числе как мощный анестетик. И всем хорошо. Зрители довольны, ну и ты уйдешь на тот свет безболезненно. Все понял?

Я не был уверен, что сказанное относится ко мне. Потому промолчал, пытаясь в полумраке разглядеть, что вообще вокруг меня творится.

Наконец, глаза немного привыкли к скудному свету, льющемуся откуда-то с потолка, и я понял, что меня тащат по какому-то длинному подиуму, справа и слева от которого находилась беснующаяся толпа. А впереди был круглый помост, огороженный натянутой между столбов металлической сеткой метра в четыре высотой.

За сеткой же происходило интересное…

Здоровенный мужик с неестественно длинными руками, перевитыми мускулами, откручивал ногу странному существу, у которого тех ног было явно избыточное количество. Существо походило на паука с человеческой головой, в середине туловища которого торчал большой топор, вошедший в рану по самый обух – потому многоног и не особенно сопротивлялся жуткой экзекуции. Две его оторванные ноги валялись на Арене, рефлекторно подергиваясь, третьей занимался длиннорукий культурист, остальные пять вяло пытались отпихнуть мучителя в сторону – правда, получалось у них это из рук вон плохо. Существо умирало, и сил на эффективную оборону у него уже явно не оставалось.

– Видишь, что бывает с теми, кто не соблюдает рекомендации? – участливо спросил мой второй конвоир. – Будь молодцом, и погибнешь так, что даже и не заметишь, как окажешься за Серым порогом.

«Серый порог… Что-то очень знакомое… Неужто я снова попал в мир Кремля?» – пронеслась мысль у меня в голове.

Такое предположение не было лишено смысла, так как на Арене явно находились двое мутантов. И, кстати, еще два мута сейчас тащили меня к бойне, огороженной сеткой. Оба здоровенные, руки-ноги-туловища человеческие… а вот голов нет у обоих. Глаза и рты были встроены в верхнюю часть груди конвоиров, а под ртами располагались самые натуральные жабры, которыми, вероятно, можно было дышать и под водой, и на суше. Сейчас эти жабры периодически раздувались, всасывая воздух, – и сдувались, выпуская его обратно.

Кстати, зрители, беснующиеся и орущие возле помоста, мутантами вроде не выглядели. Обычные люди, правда, размалеванные татуировками и изуродованные всякими вставками в носы, уши, щеки и иные части тела, для инородных предметов совершенно не предназначенные. По ходу, какое-то сборище фриков, на котором творятся самые что ни на есть настоящие гладиаторские бои…

Тем временем длиннорукому, видимо,