Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

ночь, но с золотистыми искорками внутри, словно где-то в глубине души этого существа тлели угли. Это был взгляд хищника — прямой, пронзительный, видящий всё насквозь. Каждая черта лица Вольха выражала его истинную природу. Резкие скулы, твердый подбородок, напряженные мышцы — всё в нем было создано для выживания в суровом мире сильных людей и разумных зверей. Даже стоя на месте, он казался готовым к прыжку, как зверь, замерший перед нападением.

Он медленно поднял руку, и его пальцы почти коснулись моего лица. Я замерла, чувствуя, как по телу бегут мурашки. А после он склонился, чтобы втянуть запах с моей кожи.

— Странно… — произнёс он, отрываясь и делая шаг назад. — От тебя пахнет иначе, чем от иных людей. Должно быть, ты не местная?

Я лишь пожала плечами, не зная, что ему ответить.

— Я… не знаю, как здесь оказалась… — и, решившись, задала волнующий меня вопрос. — Где я вообще нахожусь?

Мужчина нахмурился и сложил руки на груди. А он был хорош, даже слишком. И совсем не стар. Небольшая, едва заметная бородка добавляла ему лет, но глаза и голос соврать не могли. Ему было где-то около двадцати пяти, может, чуть меньше или чуть больше. И в другое время я бы даже успела запасть на него, но… Сейчас же мне нужно было думать совсем не об этом. К тому же, я не знала, что на уме у этого красавчика, а потому следовало поберечься.

— Не знаю уж, откуда ты здесь взялась, — медленно проговорил он, тщательно обдумывая слова, которые собирался произнести, — но твоё появление разрушило наш магический договор с людьми, который худо-бедно обеспечивал нам мир с ними. Ты заешь, что это значит?

— Я просто хочу вернуться домой, — покачала я головой, до конца ещё не осознавая, во что ввязалась. — Отпусти меня…

Вожак усмехнулся.

— Отпустить? Э, нет! Пока я не выясню, что задумал Ярослав, ты останешься здесь, Арина.

— Но меня буду искать! — заявила я в отчаянии, вовсе не обрадованная перспективой быть чьей-нибудь пленницей.

Но Вольх осклабился.

— Очень на это рассчитываю. Если ты думаешь, я позволю Ярославу переиграть меня, то ты ошибаешься. Он сглупил, когда подослал тебя к Двуликому… Шаткий мир тяготил его? Так я могу предложить ему хорошую войну. Давно моя стая как следует не разминалась …

И с этими словами он оставил меня, выйдя прочь. А я, ничего не понимая кроме того, что влипла по полной, опустилась на краешек постели, всё ещё надеясь проснуться и выбраться из этого кромешного кошмара.

Глава 6

Сбежать? А куда? И как? Мысли кружили в голове несвязанной вереницей и удручали ещё больше. Мой ли это был мир? Вряд ли. Я читала о таком. Люди пропадали бесследно и почти никто из них не возвращался. А те, кому всё же доводилось вернуться домой, утверждали, что были в других мирах, похожих и не похожих на наш одновременно.

Я никогда не верила в подобное. Безумие — вещь ужасная, тем более если она была приобретена из-за какой-то чрезвычайно стрессовой ситуации. Например, человека могли похитить и долгое время подвергать насилию. Тут «крыша» у кого угодно «съедет». В общем, все подобные истории я всегда считала или вымыслом, чтобы привлечь к себе побольше внимания, или плодом больного воображения. Но воспринимать их всерьёз…

Но теперь я понимала, насколько ошибалась. Или я тоже сошла с ума как все эти бедолаги, утверждавшие, что они стали попаданцами в то или иное время? Или же это был сон, страшный, непроходимый кошмар, от которого кровь стыла в венах? Но сколько бы я не пыталась себе врать, в глубине души я понимала: всё это правда. И люди в старинных одеждах, и оборотни, с такой же лёгкостью обращавшиеся в людей, как и в зверей — всё это правда. Истина, которая пока что никак не желала укладываться в моей голове.

Посидеть в одиночестве долго мне не дали. Вскоре после ухода Вольха, в пещеру зашла светлая волчица — отчего-то я сразу поняла, что это была именно самка, то ли формы её были более изящны, то ещё по каким-то невидимым, но ощущаемым всем существом признакам.

Я насторожилась, понимая, что скорее всего она не причинит мне вред, ведь Вольху я пока что была нужна живой… Но всё равно все мои инстинкты обострились, и страх заставил меня смотреть на неё как на хищницу, а не ту, кто скрывался под этой шкурой.

Волчица тоже изучала меня, а после ткнулась мне носом в тыльную сторону ладони и как будто жестом пригласила следовать за ней. Я подчинилась. Глупо было спорить со сложившимися обстоятельствами, и пока я собиралась скорее плыть по течению, пока ещё не поняла, как мне действовать дальше.

Как оказалось, подземная пещера здесь была не одна. Скорее, это была целая разветвлённая сеть подобных жилищ, расположенных друг от друга на определённом расстоянии, изолированных друг от друга и в то же время сообщающихся с помощью единого прохода. «Коммуналка» по-волчьи…

Эта мысль заставила меня улыбнуться. Волчица продолжала вести меня по длинному и узкому коридору, пока мы не пришли в просторное помещение, что было по размеру намного больше того, куда изначально привёл меня вожак. Но и кроватей здесь было гораздо больше, чем одна.

И не только кроватей…

Едва я вошла сюда, как на меня воззрилось сразу несколько пар женских глаз, пристальных и удивлённых, кто-то взирал на меня исключительно с любопытством, кто-то с неприязнью. Я даже поёжилась от столь пристального внимания. Девушки… Все присутствующие здесь были молодыми девушками примерно моего возраста, чуть старше или моложе, сразу было и не понять. Все они были одеты в простые и грубые холщовые платья без единого украшения, строгие и прямые, длинные до пола, с вырезом под самое горло.

Когда за спиной моей послышался шум, я уже не удивилась, узрев, что моя провожатая тоже оборачивается в человека… Женщину, ещё молодую, но уже не юную, как те, к которым она меня привела. Это было жутко неприятно мне, но, должно быть, весьма обыденно для живущих здесь людей-оборотней. Или волколаков, как назвал их и себя сам Вольх.

Нагота тоже не была у них чем-то постыдным, потому как эта женщина, что ещё минуту назад была волчицей, совершенно спокойно прошла вглубь комнаты, сверкая всеми своими прелестями, и никто из девушек не обратил на неё никакого внимания.

Все продолжали пялиться на меня, словно это я была абсолютно без всего.