Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

Глава 10

Серебро сверкало повсюду, осыпаясь с высоких веток, переливалось на морозном солнце высоченных сугробов, словно несметные богатства, забытые здесь самой Мораной. От холодного воздуха слезились глаза и щекотало в носу, кончики пальцев замёрзли в добротных рукавицах, и всё же домой возвращаться не хотелось. Щёки раскраснелись и покалывало в ногах, и, наверное, стоило бы согреться, выпив горячего чая с липовым мёдом, но…

Она не хотела уходить с улицы. Да и веселье только началось, вона парни притащили санки да на горку с собой позвали, а они с подружкой Томирой и рады! Много их собралось — и ребят, и девчат, и веселье обещало быть незабываемым. А что день выдался морозным, так это не беда! Зима она на то и зима, чтобы грозной быть. Кто же её боится, пусть дома сидит и носа на улицу не показывает…

А горку знатно подморозило, значит, точно весело будет! Подобрав старенькие платьишки да запахнув поплотнее шубки, Агнеша вместе с Томирой взобралась на крутой склон с той стороны, где все поднимались — снег тут был утоптан как следует, и поскользнуться было почти невозможно. Подождав, пока спустятся те, кто был перед ними, девушки уселись на санки и с весёлым криком покатились вниз под задорное улюлюкание своих подружаек. Холодный ветер свистел в ушах и платок давно сбился на бок, но девчонок это не могло остановить. И они раз за разом продолжали подниматься на гору, чтобы потом испытывать эти моменты радости, свойственные всем молодым людям без исключения.

И вот они снова были на вершине горы. Надо сказать, ряды их поредели. Кто-то, хорошенько вывалившись в снегу, намок и замёрз, и тут уж волей-неволей пришлось идти в избу отогреваться. Но подружки терпели до последнего, хоть и нос уже в ледышку превратился, и рук Агнеша от холода почти не чувствовала.

Наверное, стоило остановиться, но девушке было так весело, так хорошо с друзьями, что она почти не обращала внимания на боль, и даже лёгкое головокружение от холода не могло вразумить её вернуться домой. Томира и та выдохлась, но Агнеша продолжала упрямо тянуть санки в гору, чтобы очередной раз насладиться незабываемым «полётом» по ледяной глади горки.

Она была так увлечена, что даже пропустила появление чужака, что как- то невзначай подошёл к их весёлой компании да долго смотрел на гульбу местной молодёжи. Стоял, улыбался, но сам на рожон не лез, словно присматривался к чему-то. Местные не прогоняли, улыбались да подтрунивали, уговаривая его тоже с горки скатиться. А когда тот каждый раз отказывался, они смеялись, что пришлый боится кафтан свой запачкать или шапку потерять.

Но вот Агнеша, в очередной раз забравшись на гору, «пришпорила» своего «коня» и полетела вниз привычным маршрутом, однако в этот раз что-то пошло не так. Санки резко крутануло ещё на пол дороги, занесло, и девушка, не удержавшись, кубарем полетела вниз, несколько раз ударившись чем только можно.

— Агнеша! — завизжала её подружка, когда капли алой крови, точно бусы, покатились по накатанной наледи.

Но чужак оказался быстрее и Томиры, и местных парней, что сразу не сообразили, что делать. Ловко, словно молодой олень, тот оказался возле девушки, подхватил её на руки, заглянул в напуганное лицо, да так и замер, будто околдованный.

Девушка же прильнула к нему всем телом, ища защиты, напуганная, худенькая, словно тростинка, да слова не могла вымолвить, так испужалась.

Рядом суетились подружки, особенно Томира, искренне переживавшая за подругу.

— Вишь, кровь у неё! Домой отнести надо!

И тот не мог не согласиться. Спросил лишь направление да подруга вызвалась проводить. И догадывалась Агнеша почему. Она хоть и ранена была, но кое-чего тоже смекнуть могла. Конечно, Томира за неё переживала. Но уж больно чужак тот хорош собой был. Высокий, статный, волос точно колос спелой пшеницы, а уж глаза-васильки и подавно любую с ума могли свести! Вот только она разума лишаться была не намерена. А если подруга хочет — так тому и быть.

Благо, изба, в которой жила Агнеша, была не очень далеко. Она хоть и весила как пушинка, но прибавить к этому и шубку, и сапожки, и платок… И весь налипший снег, что она на горке насобирала. Однако незнакомец не жаловался, тащил, как свою, и не разу не поморщился.

Томира открыла дверь, забежав вперёд, а парень, склонившись перед низким дверным проёмом, оказался в сенях, а затем в самой избе. В лицо пахнуло жаром, и Агнеша только сейчас почувствовала, как ломит её ушибленное тело, как болят синяки и ссадины.

Мамка заохала, глядя на дочь, но парень поспешил её успокоить: мол, с каждым бывает. И вот Агнеша из его рук перекочевала на постель. И как только раны её были обработаны, хозяйка избы — Аглая, мать Агнеши, усадив гостей за стол, наложила им каши да налила в кружки свежего молока.

Агнеша, чья голова ещё немного кружилась от внезапного падения с саней, немного завидовала им, потому как сама была не прочь сейчас к ним присоединиться, но понимала: сначала надо отлежаться. А ещё ей очень льстило то, что чужак тот, поддерживая видимую беседу, то и дело, словно невзначай, поворачивал голову в её сторону, чтобы убедиться — с ней всё в порядке. И как бы Томира перед ним ужом не вилась, на неё он даже ни разу не взглянул.

И тут Аглая, опомнившись, вдруг спросила:

— А как звать-то тебя, сынок? Я за суетой обо всём позабыла…

— Ярослав, — представился тот, чуть склонив голову.

«Ярослав» — произнесла Агнеша, пробуя его имя на вкус.

…Но картинка завертелась перед глазами, пытаясь вернуть меня в реальность. И я с горечью осознала, что очнулась не у бабушки дома, а в логове волколака, потому как Вольх по-прежнему был рядом и смотрел на меня так, словно я чуть не умерла…

Глава 11

Я медленно приходила в себя, едва ли осознавая, что всё это реально. Рана на шее ныла тупой болью и, протянув руку, я нащупала некоторое подобие повязки в том месте, где она была.

— Я наложил травы, чтобы поскорее избавиться от яда, — сообщил мне Вольх. — Как ты? Я думал, уже не очнёшься…

В комнате мы были вдвоём. Видимо, Нельга ушла по своим делам или же вожак отослал её. Не важно. Близкое присутствие этого мужчины по-прежнему смущало меня, а его