Черновик для Эффы - Владимир Алексеевич Ильин

Вон, у застекленного стенда объявлений кто-то прилепил цветастую афишу о скорых гонках. Чем не вариант? Сделать ставку на себя, занять первое место. А до этого — занять деньги на ставку, найти гоночный гравилет… Да и потом тоже не так весело: долг вернуть, гравилет чужой чинить… Хрена с два он целым останется, видел я как там гоняют. Развлечение для богатых…

Не, лучше еще головой покрутить. Но вместо этого я замер, уставившись перед собой, и искренне постарался быть максимально незаметным. Меня нет, нет меня тут, никого тут нет…

Цокот каблуков, резко звучащий по мрамору коридора, приблизился. Стал совсем громким и вот-вот должен был пройти мимо… Ну пожалуйста…

— Привет, — уселась с довольным видом вчерашняя горе-летчица совсем рядом, окатив ароматами духов с тонким оттенком перегретых дюз. — А я тебя как раз ищу.

— Вы, должно быть, ошиблись. — Мрачно выдохнул, покосившись в ее сторону.

В этот раз — приталенный деловой костюм, фиолетовый, с белой блузкой и ожерельем из крупного жемчуга. Такой же жемчуг в сережках — волосы собраны в прихотливую веселую прическу. Нога на ногу, на носке правой — кислотно-зеленого цвета туфля из кожи неведомой рептилии. Рукав правой руки небрежно скатан до локтя; на обнаженной коже до запястья — десяток браслетов прихотливых расцветок, среди которых болтается браслет-ключ от гравилета на специально расслабленном ремешке.

— Вовсе нет, мой начитанный друг! — Она ловко дернула зачетку из моих рук — я только воздух ухватил, спохватившись. — Тан Савой. И в документе имя правильное. Хм, успеваемость… Похвально, студент, похвально. Ой, свежая троечка. «Внешняя энергетика», это как вы так не доработали?

— Тебе чего нужно? — Аккуратно забрал я зачетку из ее рук, ухватив за корешок и потянув вверх.

А там и спрятал во внутренний карман пиджака, для сохранности.

— Подумалось, что пять тысяч — как-то многовато будет. — Пощелкав пальцами, поделилась девчонка.

— Денег нет. Вообще нет. Час назад были, а теперь все — ветер в карманах. — Наплевав, в общем-то, на ее намек, поделился я с ней душевной болью. — Мерзкое свойство у этих купюр.

— Отработаешь.

— Не, это вряд ли.

— Отработаешь-отработаешь.

— А тебе матом понятнее будет, да? Сделка завершена, тебе информация — мне деньги. — Уперся я ногами в пол, чтобы встать.

— Да погоди, — убрав ногу с ноги, придержала она за плечо. — Еще денег надо?

— Поподробнее. — Покладисто остался я на месте.

— Вон, видишь? — Ткнула она маникюром на пальце в сторону той самой афиши.

— Вижу. — Прищурился я на красочный плакат вновь.

Нарисовано хорошо — несколько гравилетов закладывают петлю вокруг полуразрушенной башенки на восточной окраине.

Лет двадцать прошло, как рядом с городом положили тактический ядерный боеприпас — эхо последней войны. Зараженные грунты вывезли, местность облагородили, но часть города оказалось дешевле отселить, чем дезактивировать.

В центре-то и фона как такового нет, на западе и севере тоже все хорошо с экологией, насколько может быть в большом городе. «Восточка» — там да, индивидуальный счетчик местами потрескивает. Но, опять же, если там не жить — терпимые дозы. А если просто участвовать в гонках, пролетая в герметичной кабине, то совсем наплевать. Целый городской округ для развлечений — чаще всего, нелегальных. Этот плакатик из «согласованных мэрией» гонок — вон, где линия «при поддержке» по нижнему канту, герб города стоит. Там же — еще с десяток мелких спонсоров, в основном, информационных: типа радио и ТВ. Не чемпионат страны, даже не этап Большой гонки, вроде «Кубка мэра», но тоже неплохо. Опять же, скорые помощи будут в воздухе, меньше шанс убиться…

Чем дольше всматривался в изображение пилота, идущего первым, тем сильнее накатывало странное ощущение в груди — маетное, тоскливое… Должно быть, у птицы с подрезанными крыльями такое же. Только у меня не крылья, у меня денег нет.

— Студент, ты здесь? — Помахала она рукой перед моим лицом.

— Мы идем кушать, — поднялся я со скамейки.

— Нет, не идем! — Возмутились за моей спиной.

— Оцени преимущество: пока я буду есть, то не буду спорить. — Зашагал я по коридору к лестнице.

— Ты и не должен спорить! — Семенила девчонка за мной.

— А если мне сразу не нравится то, что ты задумала?

— Ты даже не выслушал!

— Хочешь, выслушаю? — Резко остановился я возле выхода с этажа.

— Да!

— Тогда корми. — Зашагал я вниз по ступенькам.

Финансовый кризис вел меня к самым низменным поступкам.

Небольшой закуток кафешки находился на первом этаже, в тупиковом крыле. Не огромное помещение столовой, как в соседнем корпусе, а всего-то две комнатки, плотно заставленные столиками, в одной из которых была витрина со всяческой выпечкой и напитками. Для гурманов предлагались разогретые пельмени — их готовили утром, и к последним парам они подавались наполовину разваренными.

За кассой всегда был либо владелец кафе, либо его супруга. Реже — кто-то из непутевых родственников, узнаваемых по внешности; в эти дни пельмени есть не стоило.

В этот раз из-за стойки смотрела смуглая девчонка в чистеньком передничке и косынке, из которой выбивалась прядка волос. Сегодня без пельменей.

— Два треугольника с мясом, — оглядев их на витрине и определив, что вчера таких же не было, я признал их свежими и пригодными к употреблению. — Сок, вот этот, с трубочкой, — указал я на ананасовый за стеклом. — Бутылку воды.

— Двести десять.

— Рассчитайся, — кивнул я назад.

— Я пирожки не ем, — глубоко дышала мой спонсор за спиной.

На ее каблуках куда угнаться за моим широким шагом — а шаги в сторону кафе у меня особо широкие получаются…

— Так не покупай, — пожал я плечами. — Это мне. — Пальпировав треугольники, нашел их достаточно теплыми и отказался от услуги «разогреть». — Присмотрись к пирожным, — посоветовал я спутнице. — Пельмени не рекомендую.

За что получил хмурый взгляд от продавщицы.

Проигнорировав его, удалился за дальний столик, где и удобно разложил все благоприобретенное.

Последний тест — откусил и принюхался к выпечке — отлично!

На стул напротив меня бухнулась недовольная спонсор, выставила перед собой пироженое корзинку в пластиковой упаковке и чашку чая с игриво торчащей из нее ниточкой заварочного пакетика.

— Итак, я готов слушать, — благосклонно кивнул я и