Черновик для Эффы - Владимир Алексеевич Ильин

Она ведь даже не понимает, что наделала.

— Почему не вчера? Почему не на рассвете?

«За что⁈»

— Как успела, так и приехала. Что за вопросы? Они же не фальшивые, просто меченые!

— Так, — провел я по лицу ладонями. — Так-так-так…

— Нашел проблему. Сейчас поменяем на нормальную. Не поверят — я удостоверение покажу.

— Помолчи, — усилием воли сдержался я от резкого слова и поднял руку. — Мне надо подумать.

— Да что думать-то!

Я взглядом нашел продавщицу, с интересом наблюдавшую за нами. Слов-то ей не слышно, но если б я водой не охладил голову, то мозги реально вскипели бы.

— Тарелку пельменей, будьте добры, — поднял я голос.

— Хорош жрать за мой счет, — возмутилась девчонка.

— Это не мне, это тебе. — Мрачно осмотрел я ее.

— Но я не хочу!

— Иди и прими свое наказание.

— Это что за наказание пельменями… — Заворчала она.

— Да хотя бы помолчишь в процессе, — поморщился я. — Мне надо подумать.

Девчонка посмотрела на меня скептически, нахмурилась, но, когда от прилавка цокнул звоночек микроволновки, и позвали забрать тарелку — сходила молча и забрала.

Принюхалась, ткнула вилкой ближайшую, политую сметанкой, аккуратно подула, попробовала и прислушалась к себе. Кивнув, бодро съела целиком.

Все мы так ошибались…

Настроение стало чуть лучше. Так, что мы имеем. Мы имеем купюру с меткой «взятка» номиналом в пять тысяч, которые были переданы профессору.

Перечень рисков: профессор сдает купюру в банк и видит метку; профессор оплачивает купюрой покупку в магазине, ее проверяют на сканере и показывают метку; профессор передает купюру другому профессору, и все это уже видит он… Что-то сердце потянуло, я ж молодой еще…

— Как пельмени? — Вежливо спросил я.

— Вкусные, — пожала плечами она, взяв следующую.

— Очень хорошо, — прикрыв глаза, улыбнулся.

И на сердце чуть светлее…

Вернемся к последствиям. Последствия: меня вышибают с треском. Если о купюре узнает кто-то, кроме Хорнета, к перспективе десяти лет службы в армии добавляется вероятность отсидеть за взятку.

— Ты добавку бери, — посоветовал я со всем участием.

— Я и возьму, — недоуменно качнула та плечиком. — Давно не ела.

Мне не стыдно, совсем нет.

Итак, постановка задачи: изъять купюру у Хорнета способом, исключающим информацию о метке. Корректировка: Хорнет должен выжить, Хорнет не должен ничего заподозрить.

Я положил руки на голову и уперся локтями в стол.

Вариант номер один: возвращаюсь к нему, требую деньги назад. Надеваю кирзовые сапоги, иду на южную границу…

Корректировка: меня не должны отчислить.

Вариант номер два: возвращаюсь к нему, рассказываю историю о «счастливой купюре», которую подарила маменька. Прошу поменять.

«А что в ней такого?» — Смотрит профессор на номер, не находит ничего особенно, и для интереса заглядывает в энергоспектре.

Вдруг «удачливость» отпечаталась на купюре. А там не «удача», а слово из шести букв. Кирзачи — граница.

Корректировка: не привлекать внимание к купюре.

Вариант номер три: прошу симпатичную подругу сыграть роковую женщину. Профессор млеет, деньги выкидываются на такси, ресторан и ночную жизнь, где в процессе перехватываются и подменяются. «Котик, ты такой богатый! Котик, я передам бумажку водителю».

Скептически посмотрел на красотку напротив. Не, там внутри такая беда сокрыта, что она даже согласится. Но, по ощущениям, профессор с такими тратами новые «двадцать пять» потребует уже завтра.

Корректировка: не ввергать профессора в нищету.

Вариант четыре: офицер передо мной переодевается в служебное, приезжает сюда и персонально для Хорнета проводит лекцию о недопустимости взяток. Для проформы требует показать деньги — профессор их пересчитывает и вручает. Подкладывается своя купюра, чистая, демонстративно находится меченная. А там — новый пересчет, и, разумеется, история о специально вложенной бумажке. Мол, проверяли вашу реакцию, проверку вы прошли.

Но это придется как-то объяснять, почему купюра вообще у профессора оказалась. Одолжил я ему, и точка.

Вариант пять: найти купюру в десять тысяч и попросить профессора разменять. Вероятность того, что он достанет именно две нужные бумажки? Найти еще пару десятитысячных? Но где бы взять хоть одну?..

В бутылке вода еще осталась — полить еще раз голову, что ли…

— Я поела, — дисциплинированно отчиталась соседка по столу, уложив руки на коленки. — Уф, объелась. Вторую порцию не возьму, — осторожно положила она руки на живот.

— Чай пей, — кивнул я на чашку.

— Да уж решу, что мне делать… — Все-таки взялась она за чашку и пригубила. — Объяснишь, может, в чем проблема? Я готова помочь.

— Для начала — мои пять тысяч. Не фальшивые, не меченные, имеющие официальный ход внутри страны.

Закатив глаза, она достала деньги из небольшого кармашка на боку костюма.

— Так. Теперь о деле. Нужно тридцать тысяч десятитысячными. — Сложил я руки в замок перед собой. — Буду разменивать их на мои пятерки.

— У кого?

— Я профессору долг твоей купюрой отдал. У нас доверительные отношения, — мягко стелил я. — Но не настолько, чтобы он простил мне меченую купюру.

— Ты дал взятку купюрой «взятка»? Ха! — Загорелись ее глаза. — Да он у нас в руках теперь! По струнке ходить будет!

— Стоп! Никакой взятки не было! Я отдал долг, чем ты слушаешь?

— Ты врать вообще не умеешь, — с энтузиазмом заерзала девчонка на месте. — Пойдем, посмотришь, как я его по стенке размажу. И деньги твои вернем!

— И на фронт меня отправим, — чуть не завыл я от безнадеги. — Иди, размазывай, только ищи другого пилота для гонок.

— Потворствовать вымогателю… Синдром жертвы, понятно.

— Угомонись. Я действительно отдал долг.

— Тогда причем тут фронт? Подумаешь, ошибка произошла, — лукаво смотрела она.

— Послушай…

— Да уж слушаю.

— Я бездарь в его ремесле. — Признался я. — Там что-то физиологическое, я пока не разобрался. Он меня жалеет. Три года жалеет.

— Хм, — прищурилась соседка.

— У тебя житейского опыта вообще нет, что ли? Не понимаешь, что иногда надо дать?

— Че?

— Деньги надо дать, — поморщился я. — Поощрить человеческое к себе отношение. А я ему нож в спину… Короче, аккуратно надо купюру изъять.

— Давай я его на допрос заберу. Там вещички ребята ощупают, подменим.

— А можно как-то без инсульта обойтись? Он