Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

— Эй, за базар ответишь? — возмутился Сергеич. — Иди сюда, за базар отвечать!

— Ладно, девять! Мне Карина рассказывала!

— Врешь! — оскорбился Сергеич.

— Стоп флуд! — рявкнул Абай, казах из команды Ситникова. — Внимание! Портал!

Светлая трещина заветвилась по пространству, очень не хватало треска рвущейся материи. Пространство будто бы выдавило к нам — образовался белый мутный пузырь, за которым мелькнул силуэт, остановившийся возле натянутой пленки. Все вскинули оружие, готовые встречать незваных гостей.

Деталей я не разглядел из-за пробегающих по пузырю разноцветных сполохов.

— Баба! — заорал Сергеич. — Сукой буду — баба!

Мгновение — и нет никого. Рассеялась мутная пелена, и между двумя точками пространства будто образовался пролом, откуда лился свет. Зеленели можжевельники, я разглядел фигурные кусты и лавровые деревья, седые оливки с натруженными стволами. На миг показалось, что потянуло ароматами юга — хвойная смола, нагретые солнцем травы, подул прохладный ветер.

Сергеич проорал:

— Леопольд, выходи, подлый трус!

— Цэ ж Ялта! — обрадовался Репях. — Сто лет не був там!

— Не Ялта, — сказал Тетыща. — В Ялте сейчас тоже зима, и листья должны опасть. Судя по растительности, это Турция, Кипр, Италия или Испания.

— Я видел женщину, — сказал Абай. — Симпатичную. Видимо, она оценила обстановку и решила не рисковать. Она же метку получит! И погибнет!

— Все беды из-за баб, — буркнул Макс.

— Надо с ней поговорить, — не унимался казах. — Вдруг им нужна помощь? Без нас они не выживут!

Я предположил:

— Скорее они хотят выманить нас и перенести бой на свою территорию.

— Идиотов нет! — поддакнул Сергеич.

Тетыща подумал вслух:

— Интересно, если враг не появится, ему засчитают техническое поражение, а нам — пятую победу?

— Жаль, гранаты нет, — сказала Вика, — я бы кинула.

Абай подошел к разрыву, раскинув руки.

— Если они начнут стрелять, я в броне и успею спрятаться. — И прокричал в портал: — Эй, мы не причиним вам вреда… Е-ма, там одни женщины!

Пространство подернулось рябью. Я увидел таймер, отсчитывающий время до закрытия портала: пять минут.

На шаг отступив, Абай рыбкой нырнул в портал.

— Куда? Бабник хренов! — воскликнул Репях. — Убьют же!

— Во токсикозный! — оценил подвиг Абая Сергеич.

Я рассказал всем, что Абай прыгнул в портал, и открыл клановую карту. К нему я прикипеть душой не успел, потому особо не переживал. Карта расширилась, заслонив поле зрения, а потом по запросу сузилась на Греции. Все-таки прав был Тетыща.

Точка Абая оставалась зеленой, цвет не меняла, значит, он не вступил в бой. Или — пока не вступил?

— Абай, доложить обстановку, — приказал я, но тут же вспомнил, что голосовой чат имеет дистанционные ограничения.

— И че теперь? — спросил Сергеич.

Я не отвечал, сосредоточившись на метке казаха. В голове роились предположения от совсем безумного: чистильщица имеет дар обольщения, соблазнила Абая, и теперь его ведут на допрос, до более реалистичного, что его просто обездвижили и ведут на допрос, чтобы выведать наши тайны. Было там и предположение, что он ведет переговоры, но в два счастливых совпадения подряд я не верил.

Ситников, похоже, тоже не верил, что Абай выживет:

— Крайне глупый поступок. Жаль, отличный был боец.

Я объявил:

— Через три с половиной минуты портал закроется. Можно радоваться, что мы снова победили без единого выстрела.

— Эх, Абайко, — сказал Репях. — Хоть бы меч нам оставил! Шо ж ты так…

Осталось три минуты до закрытия портала. Уверенные, что ничего уже не произойдет, все расслабились, и тут туман замерцал, пошел волнами, высунулся Абай со вскинутыми руками.

— Стойте! Не стрелять! Они сдаются. Только не ржать! Это реально… в общем, увидите. Реально женщины.

— Расстрелять феминисток! — взревел Сергеич. — На хрен их, сучек!

— Нет, это не феминистки. Просто женский монастырь.

Абай осторожно вылез из портала, обернулся. Сергеич не изменил себе:

— У милашки, у монашки кудри вьются кольцами, не тужу я, что грешу с ними, богомольцами! Давай-давай!

— Стоп флуд! — От собственного голоса я чуть не оглох.

Происходящее казалось настолько безумным, что я в него попросту не верил. Вскоре поверхность всколыхнулась, и из портала начали выходить женщины — все смуглые, молодые, только одной на вид больше сорока, но, судя по системке, до Жатвы ей было семьдесят пять. Уровни от 36-го до 51-го.

Чистильщицу звали Анной, это была высокая зеленоглазая женщина с иконописным лицом и двумя черными косами до бедер. Такой бы — на подиум, а не в монастыре запираться.

Одета она была в серое платье в пол. Платье, твою мать! И как они прокачались? Им уровни давали за количество поклонов?

Анна подошла ко мне, протянув руки, я защелкнул наручники, блокирующие способности.

— На допрос? — скорее констатировала факт, чем спросила она.

Язык и правда был греческий, но в голове сказанное было услышано, как на русском.

Остальные женщины, одетые кто во что, только не в монашеское облачение, сбились в кучу, будто ягнята перед закланием. Чтобы не так уж сильно пугались, к ним вышли Вика и Сергеич.

— Теперь община не вымрет, — прозвучал холодный голос Тетыщи.

Я громко объявил:

— Не пугайтесь, девушки! Если намерения ваши чисты, никто не причинит вам вреда.

— Чай мы не монстры какие, — пообещал им Сергеич.

Вика закатила глаза, а Анна просто устало их прикрыла.

Пока женщина-чистильщик шла, сопровождаемая Тетыщей, я обрисовал ситуацию нашим и попросил Лизу присутствовать на допросе, чтобы узнать намерения пленниц.

— Надеюсь, вы их не обидели, — сказала она для всех. — Узнаю — обнулю! Это ж надо, как они выжили?

— Сейчас узнаем, — так же, для всех, сказал я.

— Спасибо, Денис, — спокойно, с достоинством произнесла Анна. — Мы долго молились, чтобы появился клан, с которым можно вступить в союз…

— Анна, погодите, сейчас все расскажете в присутствии контролера.

— Я не собираюсь ничего утаивать и готова это повторить. Что касается допроса, он совершенно меня не оскорбляет, учитывая обстоятельства.

Мы поднялись на второй этаж в актовый зал в сопровождении Тетыщи и, как выяснилось спустя минуту, Кемы в невидимости.

Анна округлила и без того огромные глаза, уставившись на инопланетянина. Наручники отключили ее от системы, и она не могла прочесть, что он рапторианец, но вопросов не задавала.

Благодарный за ее тактичность, я представил соклановца:

— Познакомьтесь, Анна, это Кема Ли-десятый, он инопланетянин. Рапторианец.

Женщина удивилась. Наверное, тоже считала, что это у него болезнь такая, как в свое время Ситников.

— Не смотри так, человек Анна, — сказал Кема, выдав зеленое облачко пара. — Я не-враг и могу стать другом…

Судя по тому, как исказилось ее лицо, она, отрезанная от переводчика, слышала только рапторианский скрежет.

— Кема, она тебя не понимает. Система плохо переводит твои слова, нужен талант