Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

видеороликов сияла огромная надпись на общегалактическом: «Зачем тебе валиум, Ксандар?!». Я попятился и вывалился обратно на улицу, в текущую ровным потоком толпу. Дрон Псай ждал меня у двери.

– Ты прекрасно знаешь, что тебе не скрыться.

Ненавижу, когда Псай права, а права она оказывается чересчур часто. Валиум у меня в кармане был припасен для одного дела, к которому я шел несколько долгих циклов. И все самые идиотские препятствия уже, как мне казалось, остались позади. Но я почему-то совсем забыл про нелепые правила торговли в орбитальном городе. Все сделки купли-продажи, обмена, бартера, дарения и всего подобного в любом своде коммерческих законов любой цивилизации внутреннего и внешнего кольца – все подобные операции осуществляет только сам город. Остальные могут рекламировать, предлагать, навязывать, втюхивать, впаривать, убеждать, угрожать и делать всё, что угодно, что гипотетически может привести к тому, что какой-то товар сменит владельца. Но сам факт передачи товара осуществляет только орбитальный город с помощью одного из своих дронов или специально выращенных для таких целей тел. И сейчас, стоя около плывущей мимо тысячеликой толпы, я пытался угадать, кто из этих персонажей настоящий, а кто – всего лишь еще одно воплощение древнего, как Сворайл, города Псай, который забирает себе процент от каждой сделки, который в свою очередь, как несложно догадаться, идет в Фонд Развития и Процветания Орбитального Города, Потому Что Это Важно, кват тебя побери!

– Валиум у меня для личных целей, – почти не соврал я, когда дрон Псай нетерпеливо зажужжал у меня перед самым клювом. – Но до этих целей еще надо добраться.

– И где же они находятся? Дай угадаю, в музыкальном квартале, так ведь?

Псай явно знала, куда и зачем я направляюсь, но мне не хотелось самому говорить ей об этом. Мне хотелось ее пораздражать. Но, с другой стороны, разве могу я предположить, будут ли мои попытки изображать загадочность раздражать искусственный интеллект высшего порядка, созданный тысячи циклов назад с одной единственной целью – стать орбитальным городом. Как такая штуковина в принципе может спокойно и без иронии общаться с нами – обычными белковыми сгустками – мне до сих пор непонятно. Наверное, для неё это что-то сродни общению с задриком – ты чешешь ему основание черепа, а он испускает каскадные волны, от которых тебе смешно.

– Забронируй мне комнату в отеле, я хочу погостить у тебя пару дней.

– У тебя нет денег даже на самую дешевую комнату в самом дешевом отеле, Ксандар. Ты нищий. И меня не интересуют записи из твоей драгоценной сумки. – в голосе Псай сквозит скорее любопытство, чем издевка. В ее шутке есть только доля шутки.

– Записи для другого. Но, может, как-то договоримся?

– Я оплачу твое проживание, если ты обещаешь найти для меня подходящий гимн в ближайшие пару циклов.

– По рукам! – я соглашаюсь, не думая.

– Прекрасно. «Гнездо» подойдет?

– А если бы на моем месте была бы золотая рыбка, ты бы предложила ей аквариум?

– О, Ксандар, я всегда страшно любила твои земные шуточки. Что такое золотая рыбка? Постой… – Псай пропала на миллионную долю мгновения, ровно столько ей нужно, чтобы заглянуть в Каскад и вернуться обратно с новой информацией. – Знаю, теперь знаю. Нет, если бы ты был золотой рыбкой, я бы предложила тебе номер с бассейном в каком-нибудь роскошном месте вроде «Транквилизирующей пещеры». Ну что, «Гнездо» подойдет?

– Нет, Псай, не подойдет. Просто забронируй мне комнату, как обычно, на Первой Площади Безумцев.

– Готово. Приятного отдыха, Ксандар. Я еще вернусь к тебе по поводу той штуки у тебя в кармане. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты попал в беду. И не забывай регулярно питаться.

Псай отключилась, не дав мне остроумно ответить на ее непрошенную заботу. Но служебный дрон продолжал лететь за мной, так что, по сути, она просто отвернулась. Из всех орбитальных городов Псай больше всего меня радовала. Наверное, все дело в том, что она была первым орбитальным городом, севшим на планету-носитель. И за бесчисленные циклы, прошедшие с этого момента, успела избавиться от самых неприятных черт, которыми обычно обладают искусственные разумы орбитальных городов. Но сказать, что я ее понимаю или знаю, как с ней правильно общаться, я не мог. Да и никто, пожалуй, не мог бы так сказать. Белковые формы жизни плохо совместимы с виртуалами. Такие отношения никогда нельзя будет назвать дружбой, потому что не могут дружить между собой медленно умирающее белковое тело с Каскадной искрой в мозгу и бессмертная децентрализованная сущность, имеющая миллионы воплощений и выполняющая триллионы операций в секунду.

Напевая себе под нос «That's all right, mama», я продолжал неторопливо идти в медленной части потока по одному из религиозных районов Псай. Архитектуру этого места описывать бессмысленно, потому что здесь собраны церкви всех существующих конфессий конгломерата Айх-Варап. Но вот что меня действительно удивляет: архитектурных стилей здесь намешано едва ли не больше, чем самих религий, и улицы выглядят бесконечным нагромождением углов, куполов, гладких поверхностей, перетекающих в зазубренные или чешуйчатые кожаные стены, но даже при этом голоса проповедников, доносящиеся с каждого порога, распространяются и усиливаются здесь, как в Колодце Эха на Ха-11. От этого постоянного гула, в котором переплетаются тысячи языков, говорящих в общем-то об одном и том же, складывается ощущение, что ты и правда находишься в каком-то святом месте, где молитва не прекращается ни на миг. Сразу хочется поверить в какую-нибудь высшую силу, что в условиях современной Вселенной довольно просто. Особенно, если у тебя есть доступ к Каскаду. Кто-то потянул меня за руку, пытаясь вырвать из потока, и я обернулся в ту сторону, куда меня потащили. В это же мгновение незнакомый голос зазвучал довольно громко, чтобы я мог услышать его в шуме толпы.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства.

Я бы с большим удовольствием освободился от цепких пальцев на моей руке. Голос настойчиво продолжал.

– Те, кто беден, обретут крепкие убеждения. Те, кто не наделен властью, обретут крепкие убеждения. Те, кто не осенен славой, обретут крепкие убеждения.

Я вздрогнул и перестал вырываться. Воспользовавшись моим замешательством, незнакомец шагнул ко мне, не отпуская руки, и заговорил еще громче.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Освободись от страстей. Очисть разум и чувства!

Я стоял на месте, пытаясь понять, почему эти слова так сильно на меня подействовали. Они вызывали к жизни какое-то приятное воспоминание, которое, как на зло, болталось где-то в районе затылка и не хотело