Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

Когда год назад Каноко закончила школу, должна была появиться еще фотография с выпускного. Но в день праздника она наотрез отказалась выходить из комнаты, объявив, что нога болит совершенно невыносимо.

Казалось, что это неправильно: зачем в этом доме фотографии взрослой Каноко? Она ведь жила здесь только в детстве. А сейчас была просто чужой – инородным элементом, привидением, которого не желал видеть на дне рождения ее собственный брат.

– Пожар? Нож? – Мама была очень обеспокоена. – Про это ты ничего не говорила.

Каноко открыла рот для ответа, но не успела: запищал дверной звонок – домой вернулся отец. Уставший, в костюме и с портфелем. Мама сразу засуетилась с ужином, брат кинулся собирать остатки вечеринки, поэтому для дачи объяснений никого, кроме нее, не осталось.

– Праздник уже закончился? Что случилось? Ты почему не нарядная? – сразу завалил ее вопросами отец.

– Не хотелось наряжаться, – начала с последнего Каноко.

– Очень зря. Ты должна сразу производить на людей хорошее впечатление, поэтому лучше всего носить костюм. Допустим, ты сидишь на переговорах, перед тобой – представители фирмы-партнера, с которыми тебе надо заключить контракт. За короткий промежуток времени они должны тебе поверить, проникнуться тем, что ты их не подведешь: выполнишь все условия, и вы получите прибыль, понимаешь?

Каноко кивнула. Представила, как выходит к каппе в костюме, выставляет на дорожке у канала складной столик и садится напротив, приготовившись вести переговоры. Помотала головой. Снова кивнула, чтобы не расстраивать папу. Иногда ей казалось, что они говорят на разных языках.

– Ты меня совсем не слушаешь. – Отец был явно недоволен. – Чем ты сегодня занималась? Как проходит твоя подготовка к поступлению в университет?

Вот поэтому она не любила выходить из своей комнаты. «Когда ты поступишь в университет?», «С твоими оценками надо ходить на подготовительные курсы, иначе ты не сдашь экзамены», «Что ты думаешь делать в будущем? Тебе надо устроиться на подработку».

Каноко не знала. Ни про будущее, ни про настоящее. Одни мысли о том, как можно было бы ответить на эти вопросы, доставляли физический дискомфорт. Поэтому каждый раз и хотелось сбежать в комнату: там было тихо, темно и спокойно. Никто не спрашивал, что и зачем она собирается делать и почему она это еще не делает.

– Каноко.

Отцу следовало ответить.

– Сегодня я делала задание по алгебре – повторяла материал. Еще читала по истории…

– Алгебра и история… Куда ты собираешься поступать? Нет же факультетов с таким набором предметов. Готовишься сразу к нескольким? Лучше сосредоточься на чем-то одном.

– Никуда она не готовится! Она сегодня спала целый день, пока я не пришла ругаться, а потом… У нас далеко телефон охранной фирмы? Ты можешь им позвонить? Надо проверить отпугивающие амулеты, которые они у канала установили: сегодня к нам забрел какой-то подозрительный каппа.

Мама вернулась с кухни. Следом за ней плелся грустный брат. Каноко могла поклясться работоспособностью приставки, что все это время его ругали – настолько понурый был у Харухи вид.

– Каппа? – папа вздохнул, и Каноко поняла, что, по крайней мере, разговор о будущем откладывается.

За ужином быстро, хоть и очень эмоционально, пересказали ситуацию. Из-за этого Каноко пришлось остаться внизу – обычно она ела у себя в комнате. Сейчас же отец остановил ее одной короткой фразой: «Мы еще с тобой не договорили».

В охранной фирме не ответили – логично, было уже полдевятого, вряд ли они работали так поздно. Договорились, что мама перезвонит им завтра. Харухи еще раз повторили, что сестра важнее, чем какой-то там капитан команды по кендо. Даже если скоро соревнования, а Харухи очень хочет в команду. Каноко хмыкнула. «Недоёкай» – Сато Казуо – еще и кендо занимался. Теперь понятно, почему он так быстро схватился за меч.

На нее саму внимание, к счастью, обратили лишь к самому концу разговора.

– Что же касается тебя, – отец посмотрел на Каноко в упор, – то мы уже давно так решили, а сейчас хороший момент, чтобы озвучить. Одна ты не учишься и ни к чему не стремишься. С нового учебного года пойдешь на подготовительные курсы к университету, а по их окончании – хочешь, поступай в университет и переезжай в общежитие, хочешь – начинай работать и снимай квартиру. Но дома сидеть я тебе больше не позволю.

– …опасные пещеры Долины. Подумайте трижды, прежде чем отправиться туда, о благородные путники!

Голос у старичка хрипел, он предостерегающе вздымал узловатый пальчик и всем видом пытался отговорить отважную воительницу Каноко и ее совершенно не отважного оруженосца Широ от самоубийственной затеи.

– Не беспокойтесь за нас, Оджи-сан!

Тот лишь покачал головой, глядя им вслед. Каноко его понимала: если так бояться Ковен, действительно не стоит соваться в их логово. Хорошо, что у нее самой визит в выдолбленное в скале логово вызывал скорее любопытство, чем ужас. После стольких сражений на арене, да и на улицах, втайне от городской стражи, ужасно хотелось посмотреть, как же члены Ковена живут.

Широ плелся сзади мрачной тенью.

– Может быть, не пойдем?

– Не переживай, Широ! Я обязательно защищу тебя. – Каноко улыбнулась, надеясь, что это ему поможет.

Тот действительно чуть-чуть повеселел.

– Ты самая лучшая, Каноко! Мне кажется, для тебя нет ничего невозможного!

«Ага-ага, я такая», – слова грели душу. Они как раз дошли до начала каменного лабиринта: запутанные коридоры – одинаковые с виду и совершенно хаотично расположенные – образовывали ловушку, в которую попалась не одна сотня незваных гостей Ковена.

Каноко рубанула мечом воздух: ее такими глупостями было не испугать. Она покажет, кто здесь настоящий воин. И… что это за противный звон?

В голове звенело. Перед глазами мелькали красные, оранжевые и черные круги, а виски готовы были лопнуть от сковавшей их боли. Левая нога затекла от долгого лежания в неудобной позе и жутко вспотела из-за одеяла. Правая, наоборот, примерзла к ледяной стене – и почему ночью всегда так холодно?

– Тебе пора привыкать к режиму дня.

Сфокусировать взгляд удалось со второго раза – успех. Перед кроватью, держа в руках будильник, стоял отец, и это была крайне неожиданная ситуация. Она жила в доме родителей уже второй год, и за все это время ее убежище посещали лишь сама Каноко, мама, пытавшаяся расшевелить дочь и разворошить комнату, и Харухи, которого присылали с какими-нибудь поручениями. Отец оставался персонажем незнакомым и среди разбросанных книг и кассет для видеомагнитофона смотрелся крайне инородно. Издевательски-белоснежная рубашка и