Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

витражной дверью, Каноко была счастлива. Даже сейчас она помнила, как громогласно поучала тогда Харухи, объясняла ему что-то совсем уж несуразное о правильных и неправильных цветах игрушек и необходимости учить уроки непременно в своей комнате.

Захлопнув за спиной дверь после возвращения из больницы, Каноко отмахнулась от родителей, зыркнула на Харухи и молча поплелась наверх, руководствуясь полузабытыми воспоминаниями. Той же ночью она попыталась сбежать. План был так себе: добраться до станции, сесть на синкансен[12] до Токио, а там – на самолет до Окинавы. Вот только доковыляла она лишь до угла улицы, после этого нога разболелась настолько нестерпимо, что сил хватило лишь опуститься на асфальт у угла здания. Врачи рекомендовали сократить нагрузки, и после побега мама тщательно за этим следила. А еще спустя месяц Каноко привыкла не выходить из комнаты.

Потому в кабинете за прошедшее время была считаные разы, а днем так и вообще – впервые. Массивный стол в окружении тяжелых книжных шкафов угнетал одним своим видом. Сейчас она смотрелась здесь дико и инородно: казалось, даже ворсинки на ковре были возмущены, что Каноко, в фиолетовой пижаме с розовыми звездочками, посмела переступить порог. Ходят тут всякие, нарушают покой и пыльную тишину!

Биографии премьер-министра Судзуки нигде видно не было. Корешки с полустертыми названиями вообще не упрощали процесс поиска. Вот когда пригодилась бы помощь какого-нибудь не слишком вредного ёкая. Каноко прошлась вдоль полок еще раз и заметила в самом углу, у стола, стопку из жалкой пары томов. Они лежали отдельно от всех, не походили друг на друга ни по внешнему виду, ни, как быстро оказалось, по теме.

Недолго думая, Каноко залезла в отцовское кресло с ногами, стянула одну из книг и приготовилась к чтению. Решение было опрометчивым, ей с большим трудом удалось не швырнуть том о ближайшую стену. Фотоальбом. Нет, даже не так. Семейный фотоальбом со всеми пупсами в чепчиках и первыми учебными днями. Каноко не глядя перелистывала страницы, пока не наткнулась на черно-белую фотографию девушки в военной форме. За спиной у нее висел автомат, а из-под фуражки выбивалась кудрявая челка.

«Какие у меня интересные троюродные тетушки. Или это какая-то сводная сестра по линии бывшего соседа?»

Подпись была категорична: Ито (Такахаши) Масако.

И вот этого никак не могло быть. Каноко слишком хорошо знала маму: изящную домохозяйку с выглаженными полотенцами, миллионом средств для дезинфекции и вечной понимающей улыбкой, чтобы поверить, что хищно скалящаяся на снимке девица имеет к ней хоть какое-то отношение.

Но нет. Это была семнадцатилетняя мама на выпускном средней школы с военным уклоном. Рядом, на соседней странице, в фетровой шляпе набекрень красовался папа. Ниже – сама Каноко с ногой в «свечке», а в другом углу – брат с друзьями.

Каноко вгляделась в лица и удивленно подняла брови: она знала всех на фото, но… недоёкая не было. Он фотографировал? Нет, это невозможно. Фотографирует всегда самый бесполезный член компании, которого не особо-то и хочется видеть на снимке, но никак не ее лидер. Тогда куда он успел деться?

Не пришел на выпускной? Разругался со всеми? Или просто учился в другой средней школе? Гадать бесполезно, тем более – ни один из вариантов не казался хоть сколько-то состоятельным. Каноко еще пару минут вглядывалась в неровный ряд друзей брата и хотела уже закрыть книгу, когда услышала подозрительный шорох.

До боли знакомое чувство вопило: оглядись. Но даже этого делать не пришлось, она просто подняла взгляд на ту самую стопку, из которой выудила фотоальбом. На ней, болтая ножками, восседала кодама: молочно-белая, в платьишке из мха и с рожками-веточками. Совсем как радиостанция, только живая и любопытная. Рядом с ней, отдельно от остальных, валялись еще две книги: справочник по ёкаям и – мемуары премьер-министра Судзуки, чтобы он воскрес и напугал маленькую поганку!

– Ты в лесах должна жить, понимаешь?

Кодама в ответ пожала плечами и похлопала по обложке тома, на котором сидела.

– Да, я знаю, книги тоже дерево, а книг здесь много. – Каноко нахмурилась. – Но неужели тебе не хочется на волю? Природа, погода, птички поют.

Кодама закатила глаза, переместилась на стол, в импровизированный гамак из носового платка, и спряталась в нем. В воздухе повисла фраза: «Ну, ты тоже что-то на волю не рвешься».

– Кодама – прорицательница.

Каноко отчаянно пыталась сползти под сиденье так, чтобы этого никто не заметил. Поворот в судьбе был настолько внезапный, что она даже план экстренного отступления придумать не успела. Отец, после полудня неожиданно появившийся дома, просто и безапелляционно объявил, что через пятнадцать минут их ждут в старшей школе города Кавагути, той самой, где учился Харухи. Обрадовавшаяся мама выудила откуда-то белую блузку, юбку в складку, школьные чулки и овальные очки, которые Каноко тут же поклялась разбить.

А через мгновение она уже сидела в машине и отчаянно желала, чтобы школа переместилась на другой конец Японии.

– Что ты говоришь?

– Не-не, ничего. – Каноко посмотрела направо, на сидящего за рулем отца.

– Волнуешься?

– Все в порядке.

Каноко неохотно выглянула в окно. На остановке выстроились дедушка, мама с дочерью и компания студентов. Парень обнимал девушку, что-то нашептывая ей на ушко. Та смеялась в ответ и, кажется, слишком громко – дедушка недовольно косился на невоспитанную молодежь. На мгновение Каноко показалось, что ее шеи тоже кто-то коснулся. «Когда ты последний раз была в Токио? Кажется, я тебя где-то видел». «Учусь в Тодае, на юриста. Неплохо. Лучше, чем я думал». Она представила, как все могло бы быть: она окончила школу, переехала в Токио – не в дом к родителям, а в отдельную комнатку на шесть татами. Училась бы в Тодае, а по вечерам шла до станции под одним зонтиком с Хинатой. Они стояли бы вместе на остановке, и он что-то нашептывал ей на ухо.

Машина остановилась, заставив Каноко подскочить на месте.

– Приехали! Выходи быстрее, директор нас уже ждет.

К счастью, директор ждала исключительно отца. От Каноко хватило лишь глубокого поклона, короткого «Меня зовут Такахаши Каноко» и согласия чуть-чуть подождать, пока они все обсудят. Разговор затянулся уже на полчаса, и рассматривать стену в школьном коридоре окончательно наскучило.

Каноко подвинулась к огромной старой раме. На стекле виднелись капли от недавнего дождя, школьники быстро наполняли двор – видимо, занятия только закончились. Каноко они видеть не могли: свет в коридоре не горел, – а вот у нее вполне получалось их разглядеть. И Каноко лишь усмехнулась, увидев брата в форме для кендо.