Единичка - Элла Чак

приготовилась удариться оземь после короткого полета со взбрыкнувшего жеребца, но конь не сбросил ее. Он нервно метался из стороны в сторону от незнакомого ощущения всадника на себе и не понимал, чего от него хотят.

– Скачи… Либери… скачи во весь опор! – подпрыгивала Сильвия на его спине.

Она не знала, как «включить» скорость, и только сильнее вжималась коленями в бока коня. Либери топтался на месте.

– Расслабь руки, чтобы он мог вытянуть шею! – подсказал старик. – Держись! – хлестнул он по крупу коня подобранной веткой.

Встав на дыбы, Либери оттолкнулся задними копытами и понесся через луг с красными цветами мака. Сильвия заметила впереди табун диких лошадей.

– Объектам приказываю остановиться, – снова раздался электрический голос.

Обернувшись, она увидела над головой два тригла со светящимися красными дисками. Комиссары-охотники. Они готовились нанести удар. Девушка дернула коня за гриву, тот метнулся в сторону. Железная сеть вырвала кусок земли. Красные маки посыпались на голову Сильвии, пока сеть заматывалась в пушку тригла для перезарядки.

Сеть расправила щупальца и выстрелила второй раз. Сильвия натянула гриву коня, уворачиваясь. Задние ноги Либери уперлись в землю. Не удержавшись, Сильвия полетела с его спины в маки. Самодельные латы защитили от травм ноги и руки. Впервые в жизни она радовалась, что надела их.

– Ты когда-нибудь видел объекта верхом на лошади? – спросил комиссар в красной второй коже. – Проучить ее, что ли? Третий раз перезаряжаю из-за нее сеть.

Луч спектрального импульса ударил рядом с Сильвией. Ее обдало комьями взлетевшей вверх земли. Импульсы испаряли воду. Любую. Их придумали, чтобы кипятить кровь, поджаривая сопротивляющихся.

Катаясь по земле, Сильвия уворачивалась от выстрелов.

– Финнер учит нас, что хороший объект – пойманный объект. Лучше пойманного – мертвый, – продолжал стрелять охотник.

Второй комиссар торопил:

– Стреляй в нее сетью. Топливо на исходе.

Напарник лениво зевнул:

– Оно всегда заканчивается. Не могли придумать бак повместительнее, что ли? – целился комиссар в запыхавшуюся дикарку.

Сильвия зажмурилась. Каждый раз, когда она закрывала глаза, другие чувства усиливались. И сейчас она ощутила вибрацию. Почва под ней дрожала. Рокот усиливался, и девушка поняла почему.

– Беги! – подгоняла она себя, видя несущийся на нее табун, возглавляемый Либери.

Подчиняясь инстинкту, лошади бежали за вожаком. Трехсоткилограммовые гнедые, белые и вороные кони неслись вместе с Сильвией по маковому полю.

– Стреляй в нее! Стреляй в объект! Упустим же! Чего ты ждешь?!

– Сеть не рассчитана на вес в триста килограмм. Из-за кобылы тригл рухнет!

– Но объект уйдет!

– Забудь! – отключил прицел спектра комиссар. – Кто-нибудь ее скоро отловит. Возвращаемся в Сектор, пока не пришлось приземляться тут.

У лесной чащи табун повернул на север, а Сильвия вбежала в густоту вековых дубов. Триглы не будут преследовать здесь. Слишком высокие деревья, слишком непроходимые чащи. Они отстали еще в поле, разворачиваясь в другую сторону.

Сильвия пробовала отдышаться, вытирая лицо шапкой. Она упала на колени на подстилку из мягкого мха. Открыть глаза ее заставила теплая морда Либери, фыркающей ей в шею, раздувая влажные пряди.

– Спасибо, дружище! Ты меня спас!

* * *

Переночевав в укрытии из корней, на рассвете Сильвия и Либери вернулись к пещере, где оставили старика, но они не нашли ни человека, ни рюкзака, ни второй кожи Ли.

– Сбежал! Еще и вещи стырил! Ну что за люди?! – разочаровалась Сильвия в первом же встречном. – Ладно, Либери… идем. Нас Штаб ждет.

Через десять часов пешего броска они добрались до точки координат, оставленных на стене желтого дома. Сильвия знала это место благодаря карте. Она смотрела на многоуровневую парковку минусовых. Люди строили подземные убежища для автомобилей. Шестнадцать бетонных колец парковки вздымались к небу и еще столько же уходило под землю. Теперь брошенные машины ржавели вдоль спиралей бетона, а постройку облюбовал для себя Штаб повстанцев.

До полудня Сильвия просидела в засаде, но никто так и не показался. Ни единого звука не доносилось с территории заброшенного паркинга.

– Наверное, днем они не выходят. Ждут захода солнца. Пойду на разведку.

Пригнувшись под обрушившимся много лет назад шлагбаумом, она подкралась к воротам. Трава доходила до пояса. У машин вокруг были знакомо оторваны капоты и багажники – любимая деталь экранирования жилищ минусовых, перекочевавшая на стены жилых домов.

Сильвия изучала сломанные травинки. Она точно знала: какой-то человек здесь шастал. Не животное. Только обувь оставляет рыхлые вмятины, да еще и выдавленный сок из стеблей смолевки. Лапы животных раздвигают поросль, в отличие от грубой людской поступи, сминающей ее.

Пригибаясь у кустов цветущей жимолости, Сильвия пряталась за покореженными автомобилями. Вон уже виден проход в бетоне, прикрытый сваренной из капотов дверью. Прежде чем отодвинуть заслонку, Сильвия закрыла глаза, давая им отвыкнуть от яркого солнечного света и настроиться на темноту. Она проверила на ощупь короткий клинок у предплечья и второй, охотничий, в чехле у лодыжки. Ограждение скрипнуло, когда Сильвия шагнула в темноту.

По углам шуршали увядшие листья. Юркнула полевка. Над головой беспокоились потревоженные в гнездах сипухи. Где-то по стене струился ручеек сочившейся влаги. Втянув прохладный воздух носом, Сильвия ощутила запах гниения, плесени, грибов.

– Зачем тратить два ведра краски на координаты заплесневелой парковки?

Она открыла глаза и пошла вниз по цементной петле, уводящей ее вглубь. Впереди уже скоро замаячил тусклый желтый свет.

– Эй! Кто-нибудь меня слышит?

На всякий случай она выставила перед собой клинок.

Сильвия услышала пыхтение древнего генератора, а сквозь него – голос:

– Красота ж какая! – отозвался старческий хрип недавнего знакомого с черепашьей шеей и редкими седыми усами.

Одет он был в желтую порванную футболку и потрепанные синие штаны минусовых. Такие назывались то ли «йинсы», то ли «ждинсы». Сильвия точно не помнила.

Дедок всматривался в выставленный в его сторону клинок. Он сидел на велосипеде и еле-еле крутил педали:

– Длина миллиметров сто тридцать? Стабилизированное дерево в рукояти, кованая сталь. Твердость по шкале Роквелла, поди, шестьдесят?

– Шестьдесят два… – опомнилась Сильвия. – Вы украли мою вторую кожу! Верните!

– А ты не украла? А, внучка?

На слове «внучка» Сильвия вздрогнула. Ей не повезло застать даже родителей, не то что бабушек и дедушек. Впрочем, как и всем остальным.

– Как ты ушла от красных жаб? А, рыжая? Говори!

– Каких еще жаб? – переспросила она.

– Ну этих, летающих в консервных банках! Вторая кожа комиссаров Сектора красного цвета, прям кричит, что ядовитые. И по людям стреляют сетками, словно липкими языками. Жабы и есть! Ядовитые красные жабы! Так их кличут.

– Я штабным расскажу. Ведите меня к ним!

– А! – обрадовался старик. – Так иди, – кивнул он в сторону выхода. – Это тебе не Штаб.

– А что тогда? Вы кто?

– Я-то… Я-то Вмешатель, внучка. Когда-то помогал штабным вмешивать липовые коды в Систему. Лазутчики штабных проникают в Сектор