Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

И тут меня осенило!

– Я знаю, знаю, где спускались в кухню!

Я оказалась права. Рама из лепнины на стене в конце коридора возле комнаты Рауля не была украшением – когда-то она обрамляла дверь, которая вела вниз.

– Значит, – сделал вывод Лиам, – двери в кухню замурованы и внутри, и снаружи. И сделано это не без причины!

Конечно, нам сразу же захотелось побывать в кухне! Но как туда попасть, если она со всех сторон замурована? Чтобы убрать каким-то образом заслон – нечего и думать: мы не имеем права вторгаться в воображение Рауля.

Мы поняли, как мало ещё знаем о нашем Особняке. Зато знаем о нём вот что: он находится в потустороннем мире, в нём есть свой рай и свой ад. Или можно сказать, что он один из потусторонних миров, потому что он «по ту сторону» жизни, но он не конечная точка. Здесь всё ещё в движении, в возможности перемен. Серые призраки могут сбежать, напасть на нас, отнять у нас душу…

Мы вернулись в холл и стали изучать стены в надежде отыскать где-нибудь потайную дверь. Дверей здесь было четыре: входная, дверь в отсек администрации, дверь в столовую и дверь в «ад». Дверь в преисподнюю находилась между двумя полукружьями лестницы, которые смыкались на площадке второго этажа.

Под эти полукружья мы никогда не заглядывали, а под каждым из них было довольно обширное пространство.

Но и там не было никаких дверей, только под одним на стене – что-то вроде металлического квадрата. Лиам огорчился не меньше меня, но решительно взялся за этот квадрат. Он поддался с ужасным скрипом, за ним обнаружилась чёрная дыра.

– Это подъёмник для блюд, – объяснил Лиам. – В старинных домах делали такие подъёмники, чтобы подавать горячие блюда из кухни в столовую, а вниз опускать грязные тарелки. Но механизм в данном случае отсутствует.

Мне, само собой, стало сразу не по себе. Мы нашли ход на кухню, о котором Рауль не подумал. Но как только возникла возможность туда попасть, я перепугалась до синевы. Одна только мысль, что я… полезу… в чёрную дыру…

Лиам закрыл дверцу и шепнул мне:

– Прежде чем рисковать и спускаться вниз, нужно поговорить с доктором Графом. Он должен что-то знать о смерти Рауля.

Глава 6

Очень довольная, что экспедиция откладывается, я отправилась вместе с Лиамом к главному врачу. Мы думали, наш дорогой психиатр начнёт отгораживаться профессиональной этикой, но он, услышав наш вопрос, искренне удивился:

– С чего бы Рауль стал со мной откровенничать? – спросил он. – И я никогда его ни о чём не расспрашивал, тем более он старожил, а я новичок.

Мы рассказали доктору всё, что узнали об управляющем: о скоропостижной смерти мажордома на лестнице и о нашем предположении, что его отравили.

– Отравление было бы слишком большим риском, – возразил доктор. – В богатых особняках всегда много прислуги, все едят за одним столом. Могли отравиться и другие.

– Может, и отравились, мы же не знаем, – возразила я доктору.

– В самом деле, – согласился он. – В таком случае вам стоит поговорить с Кристиной.

Вот это была правильная наводка. Учительница школы для девочек обожала историю, она не смогла бы пройти мимо такого события, как массовое отравление в особняке.

Школа находилась в парке. Парк мы очень любим, там всегда светит солнце, мягко плещутся волны в бухте и манит вдаль к себе таинственный остров нашего капитана-пирата.

Старенькая учительница восстановила школу, в которой когда-то преподавала. «Школа для девочек» – возвещала старинная вывеска на небольшом домике.

Кристина была в классе и выводила на доске мудрое изречение для сегодняшнего дня. Она выглядела очень кокетливо в платье по моде конца XIX века – по самой последней моде, по мнению нашей портнихи Фанни, которая его и сшила. Как только Кристина услышала, что мы нуждаемся в её исторических познаниях, она очень оживилась.

– Драма в особняке, которая унесла несколько жизней? Так, так. Я припоминаю дуэль в XVII веке. Погибли оба соперника, второй заплатил головой за убийство первого, так как Людовик XIII запретил дуэли.

– Мы имеем в виду более поздний случай, где-то в середине XIX века. Мы предполагаем, что Рауль был отравлен управляющим, которого прогнали из этой усадьбы, и вместе с ним могли погибнуть другие люди.

– Боже мой! Нет, ничего подобного я не встречала в старых газетах.

– А управляющий, возможно, потерял свою душу из-за этого преступления, – сказал Лиам.

– А кто решает, сохранить умершему душу после смерти или нет? – поинтересовалась я.

Кристина подумала немного и задумчиво проговорила:

– Я всегда представляла себе потусторонний мир как раскрытую ладонь, – она протянула перед собой руку. – Внизу тьма, вверху свет. От наших поступков на протяжении жизни зависит, где мы окажемся после смерти – наверху или внизу. Но каким образом это определяется, я не знаю.

Лиам внимательно посмотрел на свою руку.

– Между пальцами виден и свет, и тень, – сказал он. – Где начинается свет, где кончается тень, трудно сказать.

– Каждому есть в чём себя упрекнуть, – согласилась Кристина.

– Комнаты у нас светлые, а коридоры тёмные. Во дворе замка туман, а в парке светит солнце, – сказала я.

Кристина озорно подмигнула мне. Вот уж чего я никак не ждала от почтенной старушки!

– Ничего не поделаешь, все мы тут с проблемами, нечего ждать, что повсюду будет сиять солнце!

Я сразу вспомнила папу. Он любил грозовое небо. И тут мне в голову пришла очень интересная мысль.

– Если серые призраки могут появляться в мире живых, я думаю, мы тоже можем там появляться, не только Лиам!

– Можем, – признала Кристина и подозрительно на меня посмотрела. – А ты, что, собралась донимать живых?

– Не донимать, а навестить. Я хочу навестить папу. Он очень болен, а я ушла совершенно неожиданно.

– Тебе это не пойдёт на пользу, – твёрдо сказала Кристина. – Папе тем более.

– Думаю, ты ездила в летний лагерь, так вот эффект тот же самый, – усмехнулся Лиам. – Живёшь, все о'кей, а в воскресенье приехали родители. Ты рад до смерти, а после их отъезда – чёрная тоска. А не повидались бы, было бы всё отлично.

– Я хочу, чтобы папа знал, где я теперь нахожусь, – не согласилась я с ним.

Но Кристина снова стала меня отговаривать:

– Ты всерьёз думаешь, что обрадуешь отца своим посещением? А что с ним будет, когда ты опять исчезнешь? В призрачной жизни существует своя мораль и правила, Клеа. Ты не имеешь права насильственно вламываться в чужую жизнь. Тебе бы понравилось,