Висельное древо - Бен Ааронович

узором, окна с реставрированными подъёмными рамами выходили на улицу. Потолок высокий, с оригинальной лепниной, а если прибавить к этому ванную комнату при спальне — получалось примерно две трети площади квартиры моих родителей. Гардеробная размером с мою старую спальню была совершенно бесполезна, почти вся одежда Оливии ровным слоем была разбросана по полу.

Я наклонился рассмотреть этикетки, в основном масс-маркет высокого класса и пара дизайнерских вещей. В отличие от одежды обувь была аккуратно расставлена на специальных полках у изножья кровати. Некоторые каблуки выглядели вызывающе — особенно синие туфли «Маноло Бланик» на шпильке, мне они показались приглашением к травме лодыжки.

Не могло быть такого, чтобы у Леди Тай не было уборщицы, судя по отсутствию пыли между балясинами лестницы, она приходила минимум четыре раза в неделю. Но вряд ли она успела бы утром сменить постельное бельё на аккуратно застеленной кровати. Я присмотрелся, на покрывале была вмятина, подушки смяты. Похоже, Оливия вернулась и ненадолго прилегла поверх покрывала до нашего с Гулид визита. Когда мы с ней беседовали, она была в повседневной одежде и свежей — значит, успела принять душ и переодеться.

В ванной комнате на полу лежала вчерашняя праздничная одежда и банное полотенце. Я держался подальше и сделал пометку для поисковой группы, пусть упакуют всё как улики. Вернувшись в спальню, я попытался почувствовать характер Оливии.

На стене напротив кровати висел постер Джоан Арматрейдинг, увеличенная обложка её альбома 1976 года в дорогой раме. Для Оливии это выглядело старомодно. Я знал о Джоан только потому, что она была одной из немногих неджазовых пластинок в коллекции моего отца наряду с Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band и ранними Jethro Tull. Я заслушивал эту пластинку до дыр, когда отца не было дома.

Рядом с Джоан раскинулся фото-коллаж метровой ширины между постером и дверью гардеробной. Большинство фотографий были распечатаны на обычной бумаге и приклеены к стене клеем «Эво-Стик», а некоторые явно вырезаны из журналов — судя по глянцу бумаги. Я узнал Алек Век, Азилию Бэнкс и нескольких белых поп-звёзд и актёров. Остальные снимки были сделаны на телефон — в основном селфи: Оливия на вечеринках, в клубах и школе, Оливия гуляет по Лондону.

Я достал телефон и сделал снимки всех людей на фотографиях и отметил для себя частоту их появления. Одна белая девушка встречалась чаще других, широко посаженные голубые глаза, копна чёрных кудрей — то падающих на лицо беспорядочно, то собранных в хвостики или пучки, а один раз волосы были уложены очень сложно. На этом снимке они с Оливией позировали в вечерних платьях у какого-то роскошного здания, обнимали друг друга за талию и озорно улыбались камере. Лучшие подруги навсегда! Остальные мальчики и девочки появлялись гораздо реже и все они были белыми — кроме одного снимка с братом Оливии и одного с матерью.

На прочном письменном столе учебники и папки были разложены с маниакальной аккуратностью, английский язык, география, французский. Я пролистал их в поисках тайных записок — нашёл только стикеры да множество разноцветных маркеров для выделения текста. Одно было ясно, Оливия не собиралась проваливать выпускной экзамен уровня А. При такой матери её можно понять.

Книжные полки тоже были интересны, внизу книги для подростков вперемешку с настольными играми, выше — Роальд Даль, «Дневник слабака», «Гарри Поттер», затем «Сумерки», «Книга совершенства для девочек», Малори Блэкман и неожиданно «Чрево Парижа» Золя на французском языке в оригинале. Книга выделялась среди остальных и я открыл её — поля были исписаны карандашом, в основном английские переводы сложных слов. Мой французский хуже латыни, а латынь у меня так себе, но даже я понял, что это несколько чересчур даже для ученицы, сдающей на уровень А.

Я вернулся к коллажу и присмотрелся внимательнее, судя по фасаду здания, у которого позировали девушки, фотография Оливии и её лучшей подруги в вечерних платьях вполне могла быть сделана во французском городе. На паре других снимков на заднем плане явно угадывалась архитектура Боз-ар — возможно, тоже Франция. Если бы я находился не в роскошном особняке в Мэйфэр, я бы задумался о возможных маршрутах контробанды. Но богатым детям не нужно самим таскать наркотики через границу. У богатых для этого есть люди, причём одноразовые.

В комнате было две розетки, каждая с клубком зарядок и удлинителей. Я потратил пару минут, чтобы сопоставить их с ноутбуком, принтером, дорогой аудиосистемой, одной запасной зарядкой для «Айфона» и я подозревал, что этот телефон сейчас лежит перед дежурным сержантом в участке Белгравия, и ещё одной — возможно, для телефона другой марки. Я сделал пометку, проверить, какой телефон был у Оливии и сдала ли она его или второй аппарат. На чёрном лакированном подносе на столе лежали скрепки, блок стикеров и россыпь флешек — их я решил оставить специалистам по технической криминалистике из Ньюлендс-парка.

Я сел на кровать, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Я не нашёл ни запрещённых веществ, ни приспособлений для их употребления. Возможно, всё это было спрятано, но если так — следственная группа всё равно обнаружит. Я не ощущал в комнате и никакого остаточного магического следа. Обычно я чувствовал что-то рядом с богами и богинями рек — даже когда они намеренно скрывали свою сущность, — но здесь не было ничего, кроме обычного фона.

Что унаследует ребёнок от союза речного божества и смертного? И от кого именно? Флит был женат на Фейри, но Беверли говорила, что все её дети приёмные. У Оксли была Исида, явно унаследовавшая долголетие откуда-то, а у Эфры — Оберон, которого Найтингейл называл Старым Солдатом. Обратите внимание на заглавные буквы.

А если бы у меня с Беверли были дети, разумеется, сейчас это не обсуждается, какими бы они были? Кроме того, что потрясающе красивыми, конечно. Были бы они ручейками, потоками, ливневыми стоками или просто обычными детьми?

Это напомнило мне позвонить Беверли.

— Привет, детка, — сказала она. На заднем плане я слышал плеск воды о вертикальную поверхность — борт лодки или, скорее, сваю.

Я спросил, где она.

— На острове Ил-Пай-Айленд, — ответила она. — Разбираюсь с одним спором. Эти люди такие наглые! Думают, что купить дом на острове — просто очередная инвестиция.

— А разве нет? — спросил я. Конец Ричмонда/Твикенхэма стал центром хипстеров с тех пор, как большие деньги вытеснили оттуда телевизионщиков и литературных редакторов из Хэмпстеда и Примроуз-Хилл.

— Не-а, — сказала она. — Живёшь на острове посреди реки, особенно