Висельное древо - Бен Ааронович

— Я на вызове, — сказал я, очевидно, Беверли ещё не слышала о своей племяннице.

— Жаль, — сказала она. — Я надеялась, что ты согреваешь мне постель.

— Прости, — сказал я. — Слушай, я на работе, прямо сейчас ничего не могу сказать, но тебе нужно связаться с мамой.

— Это по работе? — спросила Беверли. — Или по магической работе?

— Я не знаю, и мне всё равно не положено тебе рассказывать.

— Может, ты сам сможешь ей всё объяснить позже, — сказала Беверли. — Она сказала, что может заглянуть на выступление твоего отца.

О котором я совсем забыл.

— Просто позвони маме, — сказал я. — Это важно.

Беверли пообещала сделать это сразу после того, как разберётся с непокорными островитянами.

А наши дети были бы...? Подумал я после того, как мы повесили трубки. Они бы хорошо плавали?

В этой комнате я больше ничего не узнаю — пришло время отправляться на базу.

Из-за всей этой истории с джазом, подземельем, проклятой машиной, русскими и, давайте не будем забывать про плесень (как бы мы ни старались) — полиция Белгравии сдалась и выделила мне собственный стол в отделе расследований. Я говорю «собственный», но на самом деле я делил его с Гулид и белым констеблем по имени Дэвид Кэри. Ни один из них не был в восторге от такого соседства, особенно потому что стол был рассчитан на двоих.

— О, похоже, это будет то еще дело, — сказал Кэри, когда я устроился рядом. — Не пора ли взять отпуск?

Я ответил, что поздно, но если ему повезёт, Гулид возьмёт всю тяжёлую работу на себя.

— Лишь бы не пришлось снова возиться с этими странными машинами, — сказал он.

Операция получила кодовое название «Мэригольд», и после звонка старшему по делу в канцелярии мне открыли доступ к ХОЛМС. Я ввёл результаты предварительного осмотра комнаты Оливии и загрузил фотографии коллажа со стены. Затем начал искать окончательный список гостей вечеринки, чтобы сравнить с фотографиями. Этим я занимался до тех пор, пока Кэри не указал мне, что актуальный список уже висит на доске вместе с фото. Я сопоставил Альбертину Прайс с одной из фотографий в коллаже Оливии, но больше никого узнать не смог. Спросил Кэри, это окончательный список? Он ответил — ждут показаний.

В коридоре в комнате для допросов Оливия, которая теперь сидела рядом с адвокатом в дорогом костюме и с характерным ливерпульским акцентом, благоразумно решила молчать. Гулид была вне себя. Ппредварительный обыск дома Тайбернов ничего не дал — из шести наборов отпечатков пальцев с упаковки таблеток ни один не совпал с отпечатками Оливии. Более того, ни один из отпечатков из квартиры в «Уан Гайд-Парк» тоже не совпал. Гулид хотела знать, может ли Тайберн магически убирать отпечатки? Я ответил, вряд ли без уничтожения всего остального. Она попросила уточнить у Найтингейла. Я сказал, что уверен, потому что специально составил список современных криминалистических методов и проверял их по очереди на Найтингейле.

— Что-нибудь сработало? — спросила Гулид.

— Пока ничего, — сказал я. — Можно сжечь поверхности на месте преступления, но тогда будет очевидно, что ты это сделал.

— Могу себе представить, — сказала Гулид. Однажды она видела, как я случайно поджарил утку.

Поскольку Оливии семнадцать лет, ей разрешили присутствие взрослого помимо адвоката. Разумеется, она выбрала маму. Ради безопасности Найтингейл тоже должен был быть в комнате для допросов. Учитывая обстоятельства, инспектор Стефанопулос решила присутствовать лично, хотя было неясно, ради статуса отдела или из чистого любопытства. Стефанопулос — невысокая белая женщина с короткой стрижкой «плоский верх», которая никогда не была модной даже в 1980-х. Её лицо всегда казалось слегка нахмуренным. Ходили слухи, что где-то в пригороде у неё большой дом и жена, и сад с курами, и тюльпаны, и радуги, и романы Терри Пратчетта. Но даже если всё это и существовало в действительности, то ничего из этого никогда не пересекало Северную Кольцевую дорогу и уж точно не появлялось в участке Белгравии.

В обычной жизни инспекторы не проводят допросы, однако Оливия заслужила сразу двух. Интересно, чувствовала ли она себя особенной?. Правда, за три часа она не сказала ничего полезного — вот почему инспекторам обычно есть чем заняться помимо допросов. И вот почему, когда доктор Валид позвонил и сказал, что у него есть что показать нам в морге, Найтингейл всё ещё был в комнате для допросов.

Когда я сообщил Гулид о своих планах поехать туда, она попросила взять её с собой.

Я спросил, уверена ли она?

— Это будет дело «Сокола», — сказал я.

— Раз уж я всё равно не могу от этого избавиться, — ответила она, — то лучше хоть что-то узнать об этом.

— Тут не поспоришь.

В старые добрые времена, то есть еще в прошлом году, Найтингейл ожидал бы от меня попытки отговорить её от участия, но теперь наша политика изменилась. В начале года у нас прошло совещание, которое можно было бы назвать «межведомственной стратегической сессией», если бы не то обстоятельство, что это были я, Найтингейл, доктор Валид и доктор Постмартин за чаем в атриуме, где мы пытались понять, как справиться с ростом магии. Поводом стало желание доктора Валида подготовить ассистента с опытом именно в патологии.

— Нужен кто-то, кто разбирается в мозгах лучше, чем в нижнем кишечнике, — сказал доктор Валид, который был всемирно известным гастроэнтерологом.

Он присмотрел перспективного врача из лондонской Больницы Университетского колледжа. Проблема была только в бюджете. Как ни странно, после шести лет учёбы новоиспечённые врачи хотят получать зарплату.

— Гольф-клубы нынче недёшевы, — заметил я.

— Не до гольфа, — сказал доктор Валид. — Подумай лучше о долгах по счетам!

В итоге появилась доктор Дженнифер Вон, невероятно умная белая женщина из Ньюпорта. Она поступила в медицинскую школу, мечтая стать целителем, но обнаружила, что загадка интереснее человека, и ее потянуло вниз, к моргу и карьере паталогоанатома. Я знал о её жизни больше, чем ей бы хотелось, вплоть до случая с почти составленным протоколом за нарушение общественного порядка в торговом центре «Супакарт» в Ньюпорте, потому что сам проводил проверку по базовым стандартам безопасности для госслужащих плюс несколько дополнительных пунктов для того, что полицейские вроде Сивелла