И носило меня, как осенний листок - Алекс Войтенко

у нас в республике невозможно. Парень помыкался и понял, что ему не светит, а то, что ему предлагали, не устраивало уже его. Наконец нашелся какой-то знакомый предложивший ему спокойную должность на одном из местных крупных предприятий. Но там требовался инженер, у которого в дипломе имелась хоть какая-то техническая профессия, просто для галочки. А товаровед, это все-таки немного не то.

В общем он все-таки занял предложенную должность, но его обязали иметь в запасе, хотя бы диплом техникума, тогда вкупе с высшим образованием, имеющимся у него, все будет в порядке. Вот он и пристроился сюда, чисто ради корочки. Теоретически можно было купить диплом. Именно этим я и поинтересовался у него чуть позже.

— Не выйдет. — ответил он. — Я работаю в Ташкентском Авиационно-Производственном Объединении имени В. П. Чкалова. Это производство было эвакуировано во время войны из Воронежа. И сейчас у нас выпускают ИЛ-96, а в Воронеже, восемьдесят шестой. А это считай оборонка, и появиться там с купленным дипломом все равно, что признаться в шпионаже. Посадить не посадят конечно, но вышвырнут на улицу в два счета, и купленного диплома лишишься. Потому и учусь.

Следующие три года, я провел за партой техникума, совмещая его с работой на заводе. И даже к концу учебы была надежда на красный диплом. Подвел историк, Якуб Абдурахманович, которого я знал еще по школе, и который сейчас преподавал в техникуме Политэкономию. А у меня всегда были свои взгляды на советскую власть. Разумеется, вслух я не кричал об этом, на каждом перекрестке, но и разница между провозглашаемыми лозунгами, и тем, что пытались вдолбить в наши умы виделась мне отчетливо. Ну и однажды, зацепились с ним языками, и в итоге, тот снизил мне оценку. Хотел вообще поставить неуд, но кое-как согласился на тройку. Что интересно, он был одним из первых, кто публично сжег свой партийный билет, в начале девяностых, и когда я это узнал, при встрече, плюнул ему в рожу.

Пока же я успешно защитил свой диплом, взяв нестандартную тему, описывая расчет индуктора Индукционной плавильной печи, ИАТ-6 м, за что получил «отлично», а моя работа был признана лучшей. Хотя фактически самостоятельно я, только сделал чертежи, а все остальное перекатал из проектной документации на печь, которую мне без проблем выдали в отделе главного механика. Получив диплом, я забросил его на полку и надолго забыл о нем.

К этому моменту, я уже больше трех лет лет был разведен, со своей супругой, у которой все же хватило ума не появиться здесь, а выписаться дистанционно, и развестись, подав заявление в Воронеже. Я созвонился с тестем, и договорился о передаче некоторых вещей, отправив когда-то привезенные ими ковер и палас, через проводника на поезде. В общем рассчитался с той семейкой полностью.

Общих детей у нас не имелось, и развод дали без проблем. Мама, узнав об этом, тут же попыталась организовать смотрины невест. Пару раз я приходил на подобные посиделки, а после насмотревшись на этих толстозадых претенденток, с куриными мозгами, с которыми даже поговорить было не о чем, заявил своей маме, что лучше останусь холостяком, чем заведу семью, с одной из этих клуш. Относительно успокоилась мама, только после того, как я пообещал перестать появляться в родительском доме. И мама переключила все свое внимание на брата, которому в этот момент было около четырнадцати лет, заранее настраивая ее на правильный выбор. В итоге ничего у нее не вышло.

В начале 1988 года, старый знакомый, предложил мне войти с долей, в только что организованный кооператив: «Флора и Фауна», созданный для занятия посреднической деятельностью. К этому времени, зарплаты на заводе сильно упали, и единственное, что удерживало меня на месте, так это желание добить горячий стаж, чтобы уйти на пенсию на десять лет раньше. Впрочем, предложение было весьма достойным, поэтому подумав, решил его принять, и не разу не пожалел об этом. Уволившись, с завода, занялся торговлей. Главой кооператива выступал как раз тот парень, с которым я учился в техникуме. Перестройка, по его словам, позволила ему вернуться к тому, чем он мечтал заниматься с детства. Разумеется, это были просто слова, но его знакомства позволяли чувствовать себя вполне прилично. Во всяком случае финансирование кооператива с помощью банковских кредитов очень помогало в работе. А то, что он какое-то время отработал на авиастроительном заводе, добавило немало полезных знакомств. Пору раз случалось, что мы использовали даже военные самолеты, для перевозки арбузов в Сибирь.

В то время, еще не было, достаточного количества требуемых законов, для ведения подобной деятельности, поэтому крутились, кто как мог. По справке, нарисованной на обычном листе бумаги, выдранном из ученической тетради, и снабженной штампом, и печатью какого-то колхоза, можно было легко сдать плодоовощную продукцию за наличный расчёт. А эти справки по рублю за штуку штамповали, дай дорогу, только попроси. У меня всегда с собою была целая тетрадь, проштампованная на каждой странице. Достаточно было вписать, что столько-то тонн, винограда, или любых других овощей или фруктов выращены на арендованном у колхоза участке площадью столько-то гектаров, а я являюсь арендатором, и любая овощная база, с удовольствием принимала эти продукты, по самым высоким ценам. Не обращая внимания на качество. Ведь в противном случае, деньги отправлялись на счет, и выдернуть с них хоть что-то было проблематично, а так наличка, минус, до десяти процентов откат, и все довольны. А то, что до магазинов порой ничего не доходит, или доходит откровенное гнилье, никого не волновало.

Как-то в одной из командировок познакомился с товароведом из Ноябрьска, города на крайнем севере, где-то выше Сургута. Тот искал посредника для отправки плодоовощной продукции на севера, причем был готов, за известную благодарность, принимать продукцию железнодорожными секциями, то есть по сто пятьдесят-двести тонн сразу, причем, что самое главное с приемкой и оплатой на месте. То есть у него с собой имелась чековая книжка, куда он вписывал соответствующую сумму, а банк, с удовольствием принимал эти чеки, зачисляя деньги на наш счет. Все было абсолютно честно и открыто, и любая ревизия ничего бы не доказала. Правда за каждую такую сделку требовался откат, но сейчас без этого никто не работал.

Приемка происходила на месте, а парень, устроившись в гостинице «Узбекистан» в номере люкс, бухал, отрывая задницу, только для того чтобы спуститься в ресторан, и вернуться обратно в номер. Правда, за каждую приемку и отправку, имел десять процентов с общей суммы, но в