И носило меня, как осенний листок - Алекс Войтенко

ведра два рыбы, но клев не прекращался, и нам не хотелось возвращаться обратно. Хотя чуть позже все-таки пришлось. Вскоре, погода начала стремительно портиться, над нами быстро в течении четверти часа, нависли тяжелые свинцовые тучи и небо, вот-вот было готово разразиться дождем. Одним словом, пришлось сворачивать рыбалку, быстро собирать вещи, и отправляться обратно. Стоило только закинуть в машину последнее удилище, раздался гром и влил дождь. Уже сидя в автомобиле, заметил сложенное и забытое у ствола дуба алюминиевое рыбацкое кресло, и попросив отца подождать ринулся за ним. Вот только стоило только оказаться под деревом, и схватить кресло, как ударившая с неба молния попала точнехонько в росший на берегу реки дуб и прошила меня насквозь. На мгновение все вокруг заполонило ослепительным белым светом, и я, почувствовав сильную боль тут же потерял сознание…

Глава 4

4

…Только вечер затеплится синий,

Только звёзды зажгут небеса,

И черёмух серебряный иней,

Уберёт жемчугами роса, —

Отвори осторожно калитку

И войди в тихий садик как тень,

Да надев потемнее накидку,

Кружева на головку надень.

Доносятся до меня звуки старинного романса, причем запись сделана явно с пластинки патефона. Потому, что слышится скрип металлической иглы и характерное шипение. Я открываю глаза, удивленно обозревую комнату в которой нахожусь. Довольно большое помещение, с высокими потолками и шикарной кроватью под балдахином на которой сейчас нахожусь я, собственной персоной, вызывает скорее немалое удивление. Мое последнее воспоминание, касается рыбалки на берегу Дона, сверкнувшей перед глазами молнии, которая похоже прошла сквозь меня. И сейчас, очнувшись, я ожидал наверное больничную палату, где-то в районной больнице, нежели шикарную комнату, со старинной мебелью и паркетным полом. А уж о кровати нечего и вспоминать, это явно не больничная койка с продавленным матрацем, протертым до дыр байковым одеялом, и простынями отдающими хлоркой. Все как раз наоборот, мягкая перина, и почти воздушное пуховое одеяло создающее такой комфорт, о котором не стоит и вспоминать, находясь в заштатной больничке Хмелинецкого сельсовета.

Некоторое время, еще лежу, наслаждаясь теплом и негой, и пытаясь понять, как я сюда попал, но так ничего и не придумав, откидываю одеяло и заняв сидячее положение, внимательно осматриваю комнату, заодно и разыскивая глазами свою верхнюю одежду. Тем более, что надетое на мне белье, состоящее из длинных белых кальсон, с завязочками у щиколоток, и шнурком на поясе, а также такого же цвета нательной рубахи, подсказывает скорее, что я вновь оказался в армии, именно там и выдавали такое белье. Но честно говоря, качество белья, находящегося на мне, да и обстановка в комнате, явно не соответствует армейскому быту.

Увы, ничего напоминающего обычную верхнюю одежду, я так и не обнаружил, за исключением, разве что легкого шелкового халата, небрежно наброшенного на спинку стоящего неподалеку стула, и шлепанцев, стоящих на полу, у самого ложа, пошитых из овечьей шкуры, мехом внутрь. Между тем, мой организм явно требовал оправки, и потому сидеть дальше, разглядывая, довольно интересную обстановку, явно не стоило. Поэтому, задумавшись, о чем-то постороннем, чисто на автомате, набросив на плечи халат, запахнув полы, и привычным движением затянув легкий узел пояса, вставил ступни в шлепанцы, и поднявшись со своего места, направился в сторону неприметной дверцы, притаившейся за одежным шкафом.

За дверцей оказалась туалетная комната, с умывальником, большим зеркалом и вполне приличным фаянсовым унитазом за легкой занавесочкой. Унитаз был снабжен деревянным кругом и высокой белой трубой, увенчанной массивным фаянсовым сливным бачкам, с вычурными завитушками на его боку. Вниз свисала длинная металлическая цепочка с массивной грушей, служащая для открытия клапана и слива воды. Сделав свои дела, я дернул за нее, и находящаяся в бачке вода, с сильным шумом устремилась вниз, смывая содержимое унитаза. Я же, задернув занавеску, оказался возле умывальника, где на полочке в стакане обнаружил почти новую деревянную зубную щетку с жесткой свиной щетиной, и довольно высокую стеклянную баночку с выступающим носиком, и кнопочкой поверх него. На баночке имелась обычная черно-белая наклейка с надписью латиницей: «Colgate». Слегка смочив щетку, подставил ее под выступающий носик баночки, и нажал кнопку. На щетку тут же выдавилась порция зубной пасты. Ее мятный аромат оказался до того хорош, что я с удовольствием почистил зубы, а затем прополоскал рот, и умылся.

Хотя я еще не очень понимал, где оказался, но подобное начало, мне определенно нравилось. Стоило только выбраться из туалетной комнаты, как на меня налетел сумасшедший вихрь в виде довольно молодой женщины тридцати с небольшим лет, которая буквально задушила меня в своих объятиях, одновременно с этим обрушивая на меня кучу вопросов. Причем вопросы задавались один за другим с такой скоростью, что я порой не успевал осмыслить предыдущий, как на его место становился следующий, а то и не один. От столь неожиданной атаки, у меня вдруг закружилась голова, и я слегка пошатнувшись присел на край своего ложа, и прикрыл глаза.

В этот момент услышал другой голос, принадлежащий скорее мужчине.

— Успокойся, Анечка. Из-за твоего напора, у моего племянника, похоже закружилась голова, боюсь, как бы не было рецидива. Ведь он только отошел от недавней контузии, а здесь ты со своими бесконечными вопросами.

Повернувшись на голос, увидел довольно плотного мужчину в очках, высоким лбом, пышными бакенбардами, усами и широкой окладистой бородой, выступающей вперед лопатой. Лицо смотрящего на меня человека, казалось несколько ироничным, и вместе с тем, выдавало немалый ум и образованность. В голове тут же промелькнуло что-то похожее на узнавание, вот только сколько бы я не напрягал память, так и не мог вспомнить имя этого человека, хотя он был несомненно мне знаком.

— Ну что, папенька. Я же так волнуюсь, ведь Сашенька нам не чужой человек, а тут такой конфуз с его контузией, случившийся из-за этих грязных матросов.

— Успокойся, все это в прошлом, и сама видишь, что сейчас все в порядке. Ведь так, Александр?

Только, я собирался, что-то промямлить, потому что так и не вспомнил имя мужчина, как открылась входная дверь, и появившаяся в дверном проеме женщина произнесла.

— Завтрак готов, Петр Алексеевич, велите подавать?

— Да, пожалуй, стоит перейти к столу. — ответил в мужчина, а в моем сознании тут же вспыхнуло узнавание этого человека. Передо мною явно находился князь Кропоткин Петр Алексеевич, один из основоположников Российского Анархизма, и… тут же проявилось еще одно воспоминание о том, что он является моим двоюродным дядей.

Завтрак прошел в теплой дружественной обстановке. Затем дядя, пожелал