И носило меня, как осенний листок - Алекс Войтенко

которые все поголовно владели этой силой. Сейчас с возрастом его дар несколько ослаб, все же сказалась долгая эмиграция, оторванность от родных мест, источников силы, и прочих факторов, но даже в сейчас в семидесятисемилетнем возрасте, он способен, легко розжечь огонь в камине, находясь десятке шагов от него, или же отправить шагов на сто сгусток плазмы размером с теннисный мяч. Большого вреда это не причинит, но довольно большую дыру прожечь сможет. Несколько позже, сам был свидетелем того, как он напугал местных уголовников, решивших поживиться в нашей усадьбе, заставив их бежать сломя голову, и напоследок снеся полметра каменного забора сгустком плазмы.

Я к сожалению, отношусь к несколько другому роду, являясь всего лишь его двоюродным племянником, по матери князя, но как выяснилось, тоже обладаю некоторым навыком хотя и довольно слабым. Я менталист с уклоном в эмпатию. То есть я хорошо чувствую эмоции окружающих меня людей, и могу в какой-то степени влиять на них, на некоторых довольно сильно, и немного читать чужие мысли. Правда для этого мне нужно находиться рядом с этим человеком, и для лучшего понимания касаться хотя бы кончиками пальцев любой открытой части его тела. Могу примерно раз в день использовать силу внушения, чем-то похожую на гипноз, правда после этого довольно быстро слабею, и мне требуется срочно восполнить потраченную энергию. Когда-то судя по памяти предшественника, для этого мною использовался семейный перстень, с зачарованным камнем силы, где он находится сейчас, не имею понятия. Впрочем, хороший обед или кружка чая с сахаром, вполне восполняет мои силы, пусть не до прежнего уровня, но хотя бы позволяет чувствовать себя, вполне прилично, и даже при необходимости дать физический отпор, правда магию лучше все-таки не применять.

Ах да, еще я могу видеть линии силы, впрочем, это можно сказать доступно практически всем одаренным. Правда, как именно их видит кто-то другой я не знаю, да и, наверное, у каждого свое видение этих сил. Да и честно говоря это знание, скорее результат воспоминаний, сам я пока не пытался, активировать этот дар, прямо скажем очень невеликий, но так или иначе подтверждающий мою причастность к дворянскому роду, хотя никакого толку от этого причастия, я не нахожу. Тем более сейчас, когда в России творится непонятно что.

Следующую неделю, я приходил в себя, и тщательно прорабатывал варианты побега из России. Это мой предшественник, судя по воспоминаниям, представлялся мне, идейным анархистом, я же совсем не разделял его взглядов, хотя именно сейчас, мне приходилось показывать совсем иное. Оно и понятно, находясь в семье опытных магов, попробуй я вести себя иначе, и сразу же обнаружат подмену. А здесь, как я понял, подобное замещение личностей, далеко не редкость. Не скажу, чтобы обыденность, но тем не менее за что-то сверхъестественное это не принимают. Самое же паршивое, состоит в том, что заподозрив, подобное происшествие, сразу же подвергают подозреваемого экзорцизму, и меня спасает наверное только мой собственный дар менталиста, препятствующий прочтению моей памяти. Но так или иначе, задерживаться здесь дольше необходимого я не хочу, и потому основательно готовлюсь к побегу.

К сентябрю, я уже окончательно поправился и вновь включился в работу, в основном выполняя поручения, руководства своей ячейки, исполняя обязанности курьера, действуя между ней, московским руководством большевиков, и моим влиятельным дядей Петром Алексеевичем Кропоткиным, кропающим очередную старью для газеты, или выжимку материалов съездов для кого-то еще.

Девятого сентября 1920 года, в Леонтьевском переулке Москвы, прогремел взрыв — террористический акт, был совершён группой анархистов с целью уничтожения руководства московского комитета РКП(б). В результате взрыва брошенной террористом Соболевым Петром Ефимовичем, бомбы погибли двенадцать человек, ещё около семидесяти получили ранения. Наша ячейка, тут же выступила с заявлением о том, что в деле была замешана анархистская группировка «Всероссийский повстанческий комитет революционных партизан», выступающая за отрицание любой власти и введение анархических договорных союзов рабочих и крестьян. Мне как одному из представителей анархистов-синдикалистов, пришлось принять участие в расследовании происшествия, и неожиданно для себя, я оказался в одном из особняков, принадлежащих «Повстанческому комитету», как раз в тот момент, когда его окружили чекисты.

Находящийся в тот момент в здании организатор теракта Казимир Ковалевич и бомбометатель Пётр Соболев, сразу же организовали оборону особняка, и мне не оставалось ничего иного, как принять в ней участие. Впрочем, довольно скоро стало понятно, что живым уйти оттуда никому не дадут, вскоре чекисты притащили трехдюймовую пушку, и начали обстрел особняка шрапнелью, не щадя никого. В какой-то момент, я вдруг заметил, как Петр Соболев вдруг сорвался со своего места, и покинув обороняющихся спустился по лестнице вниз, а затем перешел в подвал. Его действия явно говорили о том, что он хочет сбежать, и похоже знает, как это сделать. Мне тоже не было никакого резона погибать непонятно за чьи идеалы, и поэтому, я сразу же двинулся за ним.

В подвале особняка, куда я спустился за ним, вдруг обнаружил Петра Ефимовича, стоящего на коленях возле распахнутого сейфа, набивающего солдатский вещмешок, извлекаемыми из хранилища, ценными бумагами и драгоценностями. В свете керосиновой лампы, стоящей возле него, зрелище собравшегося сбежать террориста, вдобавок ко всему, решившего ограбить собственных товарищей в то время как те, держат оборону особняка, выглядело ужасающе.

В какой-то момент, Соболев похоже услышал какой-то звук, и тут же попытался, подхватить наган, собираясь направить его на меня. Но я оказался быстрее. Несколько выстрелов произведенных в его сторону, оборвали его жизнь, а я вдруг на мгновение задумался о том, что имеющиеся здесь ценности, наверняка послужат доброму делу, хотя бы в отношении меня. Ведь по сути, я хоть и выступал в качестве анархиста, но являлся членом другой ячейки, и прибыл сюда, как раз для того, чтобы убедить главу «революционных партизан» выдать главных зачинщиков теракта, и тем самым обеспечить хоть какое-то алиби в отношении остальных партий. И принял участие в обороне, только поняв, что живым уйти мне не удастся.

Сейчас, находясь в подвале, шанс вырваться отсюда, засиял с новой силой. Поэтому уже ни мгновения не сомневаясь, я подхватил набитый драгоценностями заплечный мешок, завязал горловину, в другую руку керосиновую лампу, и тут же нырнул в заботливо приоткрытую крышку канализационного люка, находящегося здесь же в подвале. Похоже убитый мною Петр Соболев, собирался воспользоваться именно им. Уже находясь в стволе шахты, задвинул крышку на место, когда вдруг послышался топот ног, выстрелы, а я, задвинув крышку на место, спустился до подземных тоннелей, и со всех ног пустился бежать по одному из