Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

— Понимаю, товарищ Сталин.

— С пленением когда хотите выступить?

— После первичной обработки документов и первых допросов. Думаю, через три-четыре дня. Немцы уже знают, что Гот исчез, но пока не понимают, жив ли он и что именно оказалось у нас. Пусть ещё немного понервничают.

— Тогда подготовьте сообщение. Фамилию, должность, сам факт захвата и документы. Людей, которые его взяли, естественно, не называть.

— Проведём через Генеральный штаб и передадим в Совинформбюро как результат операции фронтовой разведки, — ответил Василевский.

Сталин отложил лист с материалами по Готу и вернулся к сводке фронта, но почти сразу снова поднял глаза.

— Кто его брал?

— Особая разведывательная группа майора Тихонова.

— Потери были?

— Нет. Гота и документы доставили полностью.

Сталин помолчал, ещё раз посмотрел на лежавшую перед ним папку.

— Представления к наградам готовьте. Тихонова, остальных людей группы и экипаж самолёта оценить по тому, что сделали.

Василевский помедлил.

— При возвращении самолёт едва не атаковали наши истребители. Предупреждение о его прохождении не успело дойти до полка. Один лётчик открыл огонь и прекратил атаку только после опознавания.

Сталин нахмурился.

— Люди пострадали?

— Нет. Самолёт получил несколько пробоин.

— Разобраться, где задержалось сообщение, — сказал Сталин. — Не следует искать виноватого среди первых попавшихся дежурных. Если порядок оповещения позволяет своим истребителям стрелять по самолёту с особо важным пленным, исправлять нужно порядок.

— Будет сделано.

Совещание продолжалось ещё около часа. Василевский доложил о положении в городе, расходе резервов и необходимости усиления переправ через Волгу. К пленению Гота больше не возвращались.

Ночью в Генеральном штабе продолжили сопоставлять немецкие документы с донесениями фронтов и результатами воздушной разведки. Подтверждённые сведения передавали командованию без указания источника, в виде директивных распоряжений.

Отдельная группа готовила вопросы для дальнейших допросов Гота.

Гитлер

Ставка «Вервольф», Винницкая область

13 сентября 1942 года.

К вечеру стало окончательно ясно, что наступление на Сталинград развивается совсем не так, как предусматривалось составленным в штабе Шестой армии планом.

Советская артиллерия открыла огонь буквально за час до начала немецкой артиллерийской подготовки. Удар оказался неравномерным: некоторые позиции русские даже не пытались подавить, зато по нескольким районам сосредоточения, пунктам управления и батареям тяжёлой артиллерии били с такой точностью, что объяснить это обычной стрельбой по площадям было трудно.

На дорогах загорелись машины с боеприпасами, узлы связи прекратили работу почти одновременно. Несколько штурмовых подразделений потеряли командиров ещё до выхода на исходные рубежи. Артиллерийская подготовка началась с опозданием и меньшим числом орудий, чем планировалось, а дивизии вступали в бой неодновременно, временами не зная, что происходит на соседних участках.

Наступление не остановилось. Немецкие части всё же пошли вперёд и на отдельных направлениях сумели вклиниться в оборону, однако рассчитанного единого удара не получилось. Вместо быстрого прорыва начались тяжёлые разрозненные бои, в которых штабы уже к полудню были вынуждены менять задачи и перебрасывать резервы, предназначенные для развития первоначального успеха.

Почти одновременно с последними дневными донесениями из-под Сталинграда в ставку поступило подтверждение из штаба Четвёртой танковой армии.

Генерал-полковника Германа Гота среди погибших не нашли.

Не обнаружили и сопровождавших его офицеров. Из штабной машины исчезли рабочие карты и документы, которые командующий взял с собой в поездку. Следы от места разгрома колонны уходили к участку ровной степи, где нашли отпечатки колёс двухмоторного самолёта.

Совещание назначили на восемнадцать часов.

В оперативном зале собрались Кейтель, Йодль, Гальдер, Геринг, Гиммлер, Геббельс, Риббентроп и Канарис. Борман занимал место справа от кресла Гитлера. Перед начальником Партийной канцелярии лежали копии фронтовых донесений, первые сообщения из штаба Четвёртой танковой армии и записи разговоров с руководителями нескольких ведомств, сделанные ещё до начала совещания.

Борман не собирался оставлять последствия случившегося военным. Исчезновение командующего армией, провал начала наступления, стоившего Германиии огромного числа ресурсов, возможная утечка сведений и неизбежная реакция союзников затрагивали не только фронт, но и всю систему управления рейхом. Он уже отметил, какие распоряжения должны пройти через Партийную канцелярию, какие сведения нельзя допустить в печать, и кто попытается использовать расследование для сведения ведомственных счётов.

Гитлер вошёл быстро, не отвечая на приветствия.

Он бросил на стол последнюю сводку, замер у карты Восточного фронта и несколько секунд смотрел на нанесённые поверх неё красным карандашом отметки советских ударов.

— Русские знали, — произнёс Гитлер, взмахнув рукой. — Никто не ответил. — Они знали, где находятся наши батареи, пункты управления и штурмовые части, — продолжил Гитлер, повышая голос, и тыкая карандашом в карту, оставляя неряшливые следы. — Они захватили командующего танковой армией вместе с его документами и открыли огонь до начала наступления, нарушили связь, расстроили ввод дивизий в бой, и. Я хочу услышать, каким образом противник узнаёт наши решения раньше, чем их успевают выполнить германские войска.

Гальдер повернулся к присутствующим.

— Пока нет оснований считать, что русские располагали полным планом наступления, мой фюрер, — ответил начальник Генерального штаба сухопутных войск. — Они нанесли точные удары по нескольким важным целям, но значительная часть исходных районов обстрелу не подверглась. Некоторые батареи и штабы противник вообще не обнаружил.

Гитлер повернулся к нему.

— Вы хотите представить случившееся удачным совпадением?

— Конечно нет, мой фюрер, — спокойно произнёс Гальдер. — Русские получили достаточно сведений, чтобы нарушить начало операции. Но это не доказывает, что у них находился сами материалы по наступлению. Подготовку такого масштаба невозможно скрыть полностью. К исходным рубежам двигались артиллерия, боеприпасы, горючее, инженерные части, санитарные подразделения и резервы. Противник мог установить часть районов сосредоточения наблюдением и воздушной разведкой.

— И время удара он тоже определил наблюдением? — спросил Гитлер.

— Возможно, по совокупности признаков, — ответил Гальдер. — Усиление радиообмена, движение транспорта, пристрелка артиллерии, захваченные пленные. Кроме того, нельзя исключать утечку из одного из штабов.

— Нельзя исключать, — повторил Гитлер. — Это выражение сегодня, по-видимому, заменяет вам ответ.

Он резко повернулся к Канарису.

— Теперь объясняйте вы, адмирал. Почему военная разведка не обнаружила, что русские знают о наступлении? И почему она позволила им захватить генерал-полковника Гота в нашем тылу?

Канарис поднялся, не торопясь открывать папку.

— Потому что пока нет доказательств, что сведения о наступлении и маршруте Гота поступили из одного источника, мой фюрер, — ответил начальник абвера.

— Я спрашиваю не о доказательствах! — выкрикнул Гитлер переходя на крик. — Я спрашиваю о провале!!!

— Чтобы найти виновных, необходимо сначала понять, что именно произошло, — выдержав его взгляд, произнёс Канарис.