Новый каменный век. Том 6 - Лев Белин

они петляли вокруг деревьев в какой-то неизвестной мне структуре. — Уверен, это несёт ритуальный характер. Всё же кость едва ли не высший из сакральных ресурсов. Растрачивать её попросту не стали бы».

Неандертальцы без сомнений практиковали сложные погребальные обряды, были сведущи и в прочих видах символической деятельности. Достаточно вспомнить «Цветочное захоронение» в пещере Шанидар или знаменитую загадку «Медвежьего культа» — спорного доказательства шаманизма у неандертальцев.

— Слышите? — спросил Шинта.

— Что?

— Вот именно. Нечего.

Вокруг и впрямь было очень тихо. Лишь слышались жучки, что ещё не отправились на зимовку. И помимо них, словно и ветра стихли. Всё застыло: ни хруста, ни покачиваний ветвей, ни криков птиц. Только иногда откуда-то издали доносились вороны.

— Не нравится мне это место, — прошептал Шинта.

— Оно и не должно тебе нравиться, — ответил я, выглядывая из-за одной из сосен.

Впереди деревья редели, при том что мы и так были в редколесье. Но тут ощущалось, словно вырубили целую полосу. Не было ни кустарников, ни повалившихся стволов. Только кости и камни, на которых они лежали, и явно принесённые сюда целенаправленно.

— Там нас видно будет, укрыться негде, — пробурчал Белк.

— И что предлагаешь? Возвращаться и выше вброд идти? Или обогнём?

Он ткнул пальцем. Слева дугой продолжалась полоса без деревьев, словно кто-то рисовал гигантский круг, который увидеть могут лишь птицы. Виднелись обожжённые пни.

— Не хотел бы я в реке сейчас очутиться… нам точно нужно идти за этой белой травой?

— Да, точно, нужно, — ответил я без сомнений. — Значит, придётся идти на виду.

— Да, — выплюнул Белк.

Мы постояли какое-то время, изучая местность. Но всё было тихо. Ни единого движения. Мы обнаружили следы лося, они как раз были направлены в сторону предполагаемого источника соли. По ним мы и пошли. Вскоре нам встретились ровно четыре черепа пещерных медведей: три малых — детёнышей, и один большой, вероятно медведицы. Они стояли по двум сторонам расширяющейся прямой тропы, простирающейся вверх по склону. Хорошо вытоптанной, ровной, очищенной от подстилки.

— Обойдём, — махнул я головой в сторону.

Уж что-что, а прямо по такой очевидной тропе я идти был не готов.

Через несколько минут мы остановились в небольшом овраге. Ветер всё время двигался у моей ноги, да так тихо, что я и сам забывал о его присутствии. Но он был сейчас лучшим детектором из возможных. Хотя я нисколько не принижал способностей неандертальцев к скрытности. И безветренная погода не играла нам на пользу.

— А они любят кости, да? — спросил у меня Шинта.

— Не знаю. Может, так они чтят духов, — отмахнулся я.

Дальше было решено ускориться, и мы пробежали ту странную полосу без деревьев и вновь оказались в редколесье. Тут склон быстро рос, возвышался. Мы всё ещё осторожничали, но начинали торопиться, будто нас что-то подгоняло.

Хрусть!

Этот звук показался нам подобным грому. Он разлетелся слева и выше, мы тут же метнулись за ближайшие пни, деревья. Как только укрылись, начали выглядывать и искать источник. Но не видели ничего, кроме жалких сосен. И Ветер, пусть и тихо рычал, но не указывал на источник.

Я дал знак рукой: «Идём дальше».

Либо кто-то из следящих за нами оступился, либо специально пошумел. В первый вариант я верил с трудом, на такое можно лишь надеяться. А вот второй, пусть и нравился мне меньше, был реалистичнее.

«Отслеживают реакцию, проверяют, сколько нас, нет ли ещё. Может, запугивают, чтобы назад повернули», — думал я, шагая за Белком.

Но мысли о плохом быстро улетучились, когда я увидел белый налёт на старых иголках, листьях, земле. Это были потоки, исходившие выше. Я чётко мог отследить, откуда текла просоленная вода. Со временем она испарялась, соли оставались. В отличие от прошлого соляного источника этот, похоже, был глубоким, доходил до вод и выводил их наружу.

Белк глянул на меня с видом: «Оно?» Я кивнул. Мы пошли дальше. И чем выше, тем угнетённее становилась растительность. Деревья совсем кривые, кусты чахлые. Появились первые солелюбивые растения — солерос европейский. Значит, соли тут достаточно много.

«Неужели в этом месте линза оказалась достаточно близко к поверхности? Десять метров, пятнадцать? — думал я, аккуратно поднимаясь. В это время Шинта смотрел позади, мы двигались с ним спина к спине. Я же следил за флангами, Белк — за фронтом. — Можно рассчитывать на плотный раствор. Но что же там за выход?»

И ответ не заставил себя ждать. Выше мы увидели чёткую границу — линию деревьев, что резко обрывалась и кругом простиралась по бокам, замыкаясь где-то там, за бугром. А когда добрались до этой «последней линии», взору предстало интересное зрелище. Пологая воронка радиусом не меньше метров двадцати пяти, а глубиной в центре порядка трёх. Со всех сторон окружённая кольцом деревьев, будто лесной амфитеатр.

— Жор земли, — прошептал Шинта.

— Что? — глянул я на него.

— Когда дух земли жрёт, — пояснил Белк.

— И впрямь похоже, — едва слышно прошептал я себе под нос.

Внизу блестящим блюдцем расстилалась прозрачная водная гладь с молочно-бирюзовым оттенком от минеральной взвеси. Можно было увидеть, как со дна сочатся дрожащие маслянистые струйки плотного соляного раствора. А нос щекотал лёгкий сернистый запах.

«Карстовый провал. Нередкое явление, — подумал я. Наверное, для многих этот вид мог показаться невероятно необычным. Но это нельзя было назвать феноменом, подобных воронок тысячи. Однако эта отличалась от большинства источником размытия. — Даже если это лишь верхушка айсберга, концентрация будет высокой. Это уже куда эффективнее, чем жечь солеросы», — хотя их и было вокруг достаточно.

— Нужно набрать воды и возвращаться, — я достал мех и поспешил спуститься.

— Рар! — вдруг рыкнул Ветер и кинулся назад.

— Вылазь! — рявкнул Белк на меня, глянул назад и тут же дёрнул атлатль.

— Не бей, спрячься! — выплюнул я.

— Тьфу! — рявкнул тот.

А Шинта к тому моменту уже отправил первый дротик, и раздался истошный крик! Ни один неандерталец не смог бы уклониться от него. И я надеялся, что рана хотя бы не смертельная.

— АА-АРХ!

— ШИНТА! ПРОЧЬ! — рявкнул уже я и наконец оказался на краю воронки.

И лишь рефлекс дёрнул меня в сторону, как мимо пролетело толстое копьё, а метнувший его силуэт был в метрах пятнадцати от нас.

— Живыми! Не убивать! — крикнул я.

Естественно, к этому была приписка: «по возможности». Как бы я ни хотел избежать конфликта, если придётся, я убью их.

— Сколько их⁈

— Видел двоих! — бросил Белк.

— Троих! — бросил с другой стороны Шинта.

— Обходим по сторонам! — крикнул я.

Теперь противостояния не избежать. В идеале хотелось бы сразу «говорить», а не сначала «бить». Но уж что имеем.

Белк