Не рычи на меня, волчара - Вик Арис

Потом она слегка наклонила голову, посмотрела внимательнее и вдруг нахмурилась. Мне это не понравилось. Очень. Потому что взгляд у нее стал не просто злым или сонным, а изучающим, почти тем самым, каким днем она смотрела на меня, когда прикидывала, насколько серьезно я ее достал.

— Странный ты какой-то, — пробормотала она уже тише, но я все равно услышал. — Глаза знакомые. Не волчьи даже. Наглые. Где-то я уже видела такой взгляд.

Я моментально развернулся. Вот этого мне еще не хватало.

За спиной донеслось:

— Эй, я серьезно! Я где-то уже видела такой взгляд, и если окажется, что ты чей-то домашний питомец, передай хозяину, что я утром приду ругаться! — но я уже ускорился, перепрыгнул через забор, потом через канаву и ушел в темноту между деревьями.

Только когда дом окончательно скрылся из виду, я остановился. Ночной ветер трепал шерсть, сердце билось спокойно, раздражение куда-то исчезло, а на его месте осталась одна неожиданная, неприятная и очень честная мысль: с ней нельзя так, как с другими.

Глава 5

Виталина

Утром я проснулась с таким настроением, с каким обычно просыпаются люди, которым всю ночь снились налоговая, бывший и говорящий холодильник, требующий ремонта. Только мне ничего не снилось. Мне вообще удалось поспать часа три, и то урывками, потому что каждый раз, когда за окном что-то шуршало, я открывала глаза и прислушивалась, не вернулся ли мой ночной мохнатый артист исполнить свой вой на бис. Ружье я, между прочим, так и оставила у кровати.

Я лежала под одеялом, смотрела на потолок и постепенно приходила к мысли, что всё это не могло быть случайностью.

Константин Орлов приезжает ко мне два раза за день, доводит до состояния «женщина с вилами», получает демонстрационный урок сельской дипломатии, уезжает весь в грязи и с обещанием вернуться. А ночью под моими окнами появляется огромный черный волк, воет так, будто ему не одобрили кредит, скребется и вообще ведет себя как специально обученный зверь из дешевого фильма ужасов. Слишком много совпадений для одной женщины, которая всего лишь хотела пожить спокойно в собственном доме.

Я села на кровати, откинула одеяло и потерла лицо ладонями. Волосы за ночь окончательно решили жить отдельно от меня, футболка перекрутилась, плечо ныло, потому что я уснула в неудобной позе, а где-то внутри уже поднималась злость.

И желание взять телефон, найти номер Орлова и спросить, где именно он арендовал волка. В зоопарке? Цирке? На каком-нибудь сомнительном сайте «животные для корпоративов, свадеб и психологического давления на одиноких женщин»?

— Ну ты и гад, Константин, — сказала я в пустоту и тут же поморщилась, потому что пустой комнате было всё равно, а мне стало только хуже.

Я сварила себе крепкий чай, потому что кофе закончился еще вчера, и это, конечно, было отдельным предательством мироздания. Потом стояла на кухне, жевала холодный кусок пирога с капустой прямо из холодильника и смотрела в окно на следы когтей на стене. Да, следы были. Не глубокие, но заметные. Три длинные полосы на деревянной обшивке, как подпись: «Константин Орлов. Твой ночной кошмар»

И чем дольше я смотрела на эти царапины, тем сильнее хотелось дождаться самого Орлова и высказать ему всё, и желательно, с демонстрацией дедова ружья в качестве иллюстрации к теме «так делать не надо».

Сначала я попыталась отвлечься бытовыми делами. Это обычно помогало, потому что быт в старом доме — штука жадная: отвернешься на пять минут, и он уже нашел, где протечь, отвалиться или начать подозрительно гудеть. Я вышла во двор, осмотрела стену, потрогала царапины пальцами и снова разозлилась. Потом взяла ведро, тряпку, попыталась отмыть грязь с крыльца, но вместо спокойной уборки получилась какая-то тихая война с досками.

Часам к одиннадцати я поняла, что если останусь дома, то начну караулить Константина у калитки, а это уже выглядело бы как зависимость. Поэтому я переоделась в джинсы и свободную синюю рубашку, кое-как уложила свое каре, посмотрела в зеркало и решила, что вид у меня вполне приемлемый для женщины, которая ночью угрожала волку ружьем, а утром собирается купить хлеб, кофе и, возможно, что-нибудь сладкое, чтобы не убить первого встречного.

Магазин находился в двадцати минутах ходьбы, но я всё равно поехала на старенькой машине. По дороге я, конечно, думала о Косте. Хотя очень старалась не думать. Это вообще отвратительная привычка мозга: говоришь ему «не думай о наглом мужчине в дорогом костюме», а он сразу услужливо показывает этого мужчину во всех ракурсах.

В магазине я купила кофе, хлеб, молоко, сыр, печенье, две булочки с корицей и еще шоколадку, потому что внутренний голос сказал: «Виталина, сегодня не просто можно, сегодня нужно!» Я этому голосу всегда доверяла, особенно когда он говорил приятные вещи. На кассе продавщица тетя Нина, та самая, которая знала новости быстрее городских пабликов, посмотрела на меня поверх очков и спросила, что это у нас ночью за волки выли.

— Да кто его знает, теть Нин, — ответила я, складывая покупки в пакет. — Может, природа. Может, чей-то воспитанный питомец решил устроить концерт. Может, богатые люди теперь так развлекаются: сначала выкупают улицу, потом запускают спецэффекты.

Она оживилась мгновенно, как и положено женщине, которая живет ради таких разговоров.

— Это ты про тех, что торгово-развлекательный центр строить собрались? Так я же говорила, что не просто так они вокруг ходят. У них там хозяин, говорят, богатый, страшный, красивый, но я таких не люблю. Они сначала улыбаются, а потом документы подозрительные подсовывают.

Я еще пару минут перемывала косточки Константину, а потом пошла на выход.

По дороге домой я злилась уже так сильно, что даже радио выключила. Оно там что-то бодро пело про любовь, и я решила, что любовь сегодня неуместна, как вечернее платье на субботнике. Когда подъехала к дому, первым делом посмотрела на дорогу. Черной машины не было. Рабочие вдалеке суетились, техника стояла на соседнем участке, но сам Орлов не появился. Это почему-то разочаровало меня почти так же сильно, как обрадовало.

Я занесла пакеты на кухню, поставила чайник, съела одну булочку прямо над раковиной, чтобы не сыпать крошками на стол, и стала составлять в голове речь. Большую. Красивую. С обвинениями, фактами и фразой «если ещё раз под моими окнами завоет хоть один волк, я буду стрелять