Похититель картин - Gadezz

– На мне куча бумажной волокиты, – отрезает Руби.

– Ее было бы меньше, найми мы еще одного сотрудника. – Камилла отходит на шаг и маскирует медальон с Эшем под рабочий бейджик.

– Много болтаем. – Руби подхватывает сумку и направляется к двери с табличкой «Только для персонала». – Пошли, пока аномалия не разрослась до масштабов «упс, как оно так вышло».

Камилла следует за ней, закатив глаза.

– «Упс, как оно так вышло»? Да было всего раз.

– Или два, – подтрунивает Руби.

Камилла на ходу подправляет свой облик, стараясь не отставать.

– Не моя вина, что Эш засмотрелся на свое отражение. Я была занята делом! – Она небрежно откидывает хвост с плеча. – И не я разлила острую лапшу на панель в фургоне, когда нужно было следить за показателями.

– «Дело» – это так ты называешь маникюр рядом с узлом аномалии?

– Стратегическое подпиливание ногтей и точечное устранение заусенцев, прошу заметить! Я просто ждала, пока Эш принесет кейс с резонатором.

– Тот самый, который вы с ним забыли в фургоне?

Камилла поднимает руки вверх.

– Виновна!

– С таким подходом нам никогда не опередить остальные Бюро.

– Знаешь, – Камилла обгоняет ее, разворачиваясь к ней лицом. – Иногда цифры – это просто цифры.

– Иногда премия – это просто премия, – парирует Руби.

– Ай! – Камилла прикладывает ладонь к сердцу, изображая смертельное ранение. – Это было больно.

Руби мнется, пожевывая щеку. Камилла драматично выдыхает, давая ей зеленый свет:

– Что? Говори уже.

– Да нет, ничего.

– Руби-Роуз Дефф!

Она нехотя отвечает, растягивая слова:

– Ты стала рассеянной, Кэм. Это из-за…

Камилла сильнее сжимает ручку сумки, и в этот миг густая тень улицы накрывает ее с головой.

– Мать названивает целыми днями. Я выслала ей последние накопления, но ей все мало. Для нее каждая годовщина – это лишний повод устроить сцену. Спасибо, что не рассказала остальным про… Ты поняла. Когда она заявилась в прошлый раз прямо под окна Бюро, было…

– Было неловко. – Руби мягко улыбается. – Но не настолько, чтобы ты из-за этого переживала. А миссис Черри не выдаст тебя команде, даже если они будут шантажировать ее пряжей или – о боже! – заставят распустить готовый свитер. Она не сдастся.

Камилла смеется.

– Спасибо. И тебе, и ей. Кстати, я слышала, – она наклоняется и заговорщицки шепчет, хотя на улице и так ни души, – что миссис Черри однажды остановила грабителя спицами. Бедняга перепутал наше Бюро с обменником на соседней улице и очень сильно об этом пожалел.

Руби косится на нее с недоверием.

– Неужели? Мне рассказывали, как она обмотала его пряжей и непринужденно попивала чай до приезда полиции.

– Похоже на вымысел.

– Согласна. Но предпочитаю не отвлекать ее от вязания. Целее буду.

– О да. – Камилла чувствует, как тревога отступает, и поднимает взгляд к небу, затянутому тяжелыми тучами.

До полуночи остаются считаные минуты, и воздух вокруг начинает сгущаться. Она знает: спешить нет смысла. Днем и до глубокой ночи аномалии ведут себя как робкие дебютанты: они слабо активны, прячут свои изломы и трещины. Но стоит стрелкам сойтись на полуночи – и все сокрытое в тени валится на город, как содержимое переполненного шкафа с костюмами.

Обыватели, попавшие в опасную зону, часто даже не догадываются, что за сюжет разворачивается у них под носом. Свою внезапную головную боль они послушно списывают на давление, а пропажу вещей – на обычную забывчивость. Они и не подозревают, что за их мигренью стоит призрак вредной соседки, а ключи прячет разгневанная балерина, запечатанная в антикварной шкатулке еще век назад. Для них это – досадные мелочи, для Камиллы и ее команды – работа.

Бывает так, что простые жители становятся свидетелями незримых явлений. И чем травматичнее пережитый опыт, тем серьезнее последствия. И несмотря на ущерб, задача сотрудников – его минимизировать, чтобы обыватели продолжали верить в скучный, но безопасный мир.

Заметив, что камера направлена прямо на них, Камилла легким рывком дергает Руби за комбинезон. И они наклоняют головы, чтобы спрятать лица.

Оптика не верит в иллюзии. Она игнорирует наложенные слои маскировки так же легко, как не замечает плывущий в воздухе розовый туман или блуждающих призраков. Для камеры не существует аномалий – только свет, падающий на матрицу, и две фигуры, которые объектив выхватывает из тени с пугающей четкостью.

Они останавливаются под козырьком, натянув на глаза кепки. Камилла бегло смотрит в сторону таблички «Посторонним вход воспрещен» и прочищает горло:

– Ладно, театр начинается с вешалки, а наше шоу – с маленького обмана. Готова?

Руби зажимает кнопку звонка. Домофон пиликает. Возникает непреодолимое желание убежать, от которого по спине – вдоль позвоночника и к шее – ползут мурашки, тот самый знакомый мандраж перед школьным спектаклем. «Каждый выход на дело – как вечер премьеры», – однажды сорвалось у нее с языка, и эта ночь не станет исключением.

Камилла расправляет плечи, вживаясь в роль. Стоит представить, что за ней следит полный зал зрителей, – и волнение тут же уходит за кулисы. Туда, где она когда-то проводила бесконечные дни в качестве гримера: в одиночестве и с полным ощущением собственной никчемности.

Динамик трещит, и через него прорывается огрубевший голос мужчины:

– Служебный вход. Кто вы?

– Доброй ночи. Подрядчики по микроклимату. Прибыли по заявке на ночную проверку.

– Опаздываете. Сколько вас?

– Двое.

Охранник замолкает. Внутри – в области груди – нарастает тревога, но стоит услышать короткое «Проходите», как дышать становится легче, словно в душном зале включили кондиционер.

Замок щелкает – и металлическая дверь на магнитах открывается. Руби наваливается на нее. Камилла протискивается вперед и шепчет:

– Держись рядом.

В их спектакле есть одно неочевидное ограничение: маскировка – это не статичная декорация. Стоит Руби отойти дальше десяти футов, и она выпадет из зоны действия. Тогда весь труд мгновенно превратится в тыкву, а их, непутевых Золушек, под конвоем выведут прямиком в участок.

Камилла облизывает пересохшие губы и проходит по коридору, ориентируясь на шум радиоприемника. Над головой гудит система вентиляции. Слева появляется будка поста, где за стеклом расположились мониторы с камерами. Рядом – рамка металлодетектора с разметкой на полу, а на стене висит ряд ярко-синих жилетов с нашивкой «Персонал».

За стеклом сидит полноватый лысый мужчина. Он лениво листает автомобильный журнал, слюнявя подушечки пальцев. Когда Камилла и Руби появляются перед ним, он одаривает их скучающим взглядом поверх крупных очков и вновь возвращается к чтению.

У рамки их ожидает его напарница: поджарая мулатка с волосами, стянутыми в тугой пучок, и выправкой, будто ее только вчера выперли из армии. На запястье висит браслет из разноцветных бусин, который выглядит на ней как яркая вспышка в темном зале.

Камилла кладет сумку на столик для досмотра, стараясь, чтобы ее движения выглядели естественно-небрежными. Она протягивает удостоверения через окошко и произносит главную реплику:

– Говорят, у вас тут температура упала.

– Со вчерашнего дня