Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

Я тут же к Василию, объясни, говорю, что это было? Тот поначалу даже не понял, что я от него требую, а потом хохотнул басовито. Это, говорит, магия воды, у вас ею Герцман владеет, а тот тощий мужик, соответственно, водный маг, хоть и малой силы.

Баржа весит несколько тонн, а её с мели снимает слабосильный гидромант? Вот Боруховичу повезло! Кстати, повезло ли? Аарон-то наш до сих пор не «прорвался». Карина может уже тлеющую лучину ветром разжечь, Проц вчера кипяток прикосновением остудил, меня тошнит регулярно, когда перья телекинезом двигаю, а никто больше так и не смог начать магичить, хе-хе. Но это так, в порядке мелкого злорадства. На полпути встретили такое же плавсредство, тоже битком набитое людьми. Оживлённое тут местечко.

Старгород наплывал на нас неторопливо, но неотвратимо. Белая полоска превратилась в крепостную стену, стоявшую чуть ли не на берегу, спичечные коробки — во внушительные башни, невысокие, но изрядно пузатые. Среди зубцов были видны жерла пушек, укрытых навесами от непогоды, и прохаживающихся караульных. Город в обороне надеялся не на высоту стен, а на мощь артиллерии. Думаю, и магии тут было, что называется, выше крыши. Та же Транье, как мне рассказал дон Роберто, была построена практически одним человеком — отцом Игнатием. Конечно, проект крепости, расположение внутренних помещений, и многое другое было заслугой присланного архитектора, но вот непосредственно возведение стен, башен, донжона и предвратного форта, по сути, отдельной крепости, это всё магия. Не зря про молчаливого монаха говорили, что он в первую очередь маг камня. Какой там у него уровень, шестой?

Что касается самого города… Пока плыли, успел рассмотреть местную столицу. Ну… Не Москва, и даже не Кострома какая-нибудь. Город выглядит так, словно кто-то сверху рассыпал кубики на пригорок, а потом расчертил между ними землю кривыми улицами дорог и внутренних крепостных стен. Выделялись разве что шпили храмов и нескольких зданий, наверное, местной администрации, было в них что-то неуловимо казённое. В остальном — город, как город. Небоскрёбов не видно, реклама не сверкает, даже светофоры не светятся. Сколько тут народу живёт? Василий затруднился с ответом, почесал бороду, потом неуверенно предположил, что «да тыщщ двадцать, поди. А можа и все тридцать, ежели с приезжими, кто их считал-то?» До прописки тут пока не додумались.

Причалили не к берегу, а к каменному пирсу, над которым возвышалась широкая башня. На пирсе толпился народ, о чём-то переговариваясь и глядя на нас. Наверное, гадают, откуда такая толпа вояк прибыла. А я обратил внимание на стройку, что разворачивалась неподалёку. Туда подводами таскали каменные глыбы, делали насыпь, которая вдавалась в реку уже на десяток метров. Слышались шипящие звуки, что-то громыхало и сверкало, словно среди камней разразилась гроза. Опять магия, не иначе. Высотой насыпь уже достигала метров пяти, и почти сравнялась с крутым обрывистым берегом. Это что, они тут мост хотят перекинуть?

Встречали нас десяток стражников. Вопреки стереотипам, выглядели они вполне по-боевому, доспехи и оружие было начищено до блеска, да и пузанов я среди них не заметил.

Котырев предъявил какую-то бумагу старшему, тот что-то спросил, князь спокойно ответил. Стражник покачал головой, покосился на барона Плио, но противиться высадке не стал. Мы быстро перебрались на пирс, оседлали лошадей и двинулись прочь, не дожидаясь остатков каравана. Лично мы, попаданцы, переправились первым паромом, так что разделиться я не боялся. Князья же и вовсе словно позабыли об оставшихся на том берегу людях, и скомандовали начать движение.

— Чай, не маленькие, дорогу домой найдут, — пояснил мне Василий.

Ну, им виднее. Да и в самом деле, чего толкучку создавать?

Как выбрались с территории порта, сразу попали в городскую суету. После поездки по глухим лесным дорогам этот гвалт меня оглушил. Но теряться было некогда, и мы двинулись направо, по широкой дороге, выложенной ровными каменными плитами. Ехали медленно, не нарушая общего трафика. На нас косились, но без особого удивления, я же крутил головой, словно деревенский пацан, попавший в мегаполис.

Посмотреть было на что. Читал я, что средневековые города славились кривыми узкими улочками, грязью и отсутствием канализации. Про канализацию не скажу, но лошадиным помётом всё же пованивало, хотя грязи на дорогах я особой не заметил. Ширина улиц тоже была нормальная, думаю, пара грузовиков бы разъехалась без проблем. Да и улицы были не так уж и кривые, хотя поворотов хватало. Дома всё больше одноэтажные, много каменных строений.

Что поразило, так это заборы. Где деревянные, сложенные из толстых почерневших брёвен, а где из дикого камня. Каждый приличный дом старался отгородиться таким крепким забором высотой метра три. У некоторых стен были даже башенки, как мне показалось, вполне функциональные. Выходит, эта часть города, а возможно и весь, состоит из вот таких вот укреплённых точек, брать штурмом которые придётся каждую и по-отдельности. Мой дом — моя крепость? Получается так.

Дорога попетляла немного, на паре перекрёстков случались мелкие заторы, но в конце концов мы добрались до ещё одной внушительной каменной стены и широких ворот в ней.

Ворота были закрыты, а рядом с калиткой сидел под навесом молодой парнишка в кафтане зелёного цвета с эмблемой совы на груди. Судя по ореховой шелухе под ногами часового, служба шла спокойно, можно сказать, лениво. При виде князей парень вскочил и бросился отпирать ворота, но сделал это недостаточно расторопно, по мнению Василия. Сержант навис над часовым каменным утёсом, и что-то негромко ему высказал, тыкая в грудь парня своим толстым пальцем. Часового от этих тычков заметно шатало, но стоял он смирно, поедая начальство глазами.

— Гляди, Филарет, в последний раз поблажку тебе даю, — закончил Василий и двинулся дальше, ведя коня в поводу.

Карина-Дарисвета Александровна Крыгина

О, май гадбл, неужели дошли? За последнюю неделю впечатлений было столько, сколько за всю прошлую жизнь не было. Одна только казнь чего стоила! Я нервов потратила, наверное, с километр. Как тут страшно жить… Скорее бы стать Великой Дарисветой, а не попаданкой, на которую таращатся, как на кусок мяса в голодный год.

Окей, отставить хныканье! Это дома можно было поплакаться папику в жилетку, чтобы он утешил и подкинул бабосиков на карточку, а здесь такое не прокатит. Тут вообще, каждый сам за себя, судя по всему. Ну, ни минуты расслабиться нельзя, ни секунды! Все только и норовят тобой попользоваться,